Артур еще долго сидел на земле, коря себя за грубость, за страх сказать правду, за выжигающую нутро любовь и неконтролируемое желание. Он решил отправиться утром прямо к Асе и рассказать правду. А дальше – будь что будет.
Ася проснулась, продрогшая до самых костей. Одежда на ней так и не высохла, лишь сильнее напиталась ночной пятиреченской сыростью. Голова болела и как будто распухла изнутри – мысли были тяжелыми, ватными и неповоротливыми. Стоило в голове появиться образу Артура, Ася отгоняла его. Ногу саднило от вчерашнего удара о борт, и по всему бедру теперь растекался желтоватый синяк.
Никогда ее решимость последовать за Дэном в Лахту не была столь твердой. Никто больше не держал ее в Пятиречье. Стоило сразу пойти за братом, тогда не было бы так больно. Она бы просто исчезла и, возможно, больше никогда не встретилась с Артуром. Пожила бы в Лахте, а по возвращении специально избегала бы встреч. Со временем все бы прошло, забылось, стерлось. Теперь же рана в душе не зарастет уже никогда, так и будет вечно напоминать о напрасном доверии. Наверное, она пошла в маму – тоже влюбилась не в того. Только еще и не взаимно.
Она переоделась в сухое и принялась скрупулезно складывать вещи в дорогу. Брюки, пара рубашек, одно платье, белье и несколько книг – вряд ли ей действительно понадобится что-то из этого в развитом мире, но не может же она отправиться совсем без прошлого. Пусть хоть что-то свое, пятиреченское, все же перекочует с девушкой в новую жизнь.
Небогатые пожитки она складывала медленно и тщательно, прощупывая каждую деталь, стараясь думать о чем угодно, только не об Артуре, чьи слова все еще звучали в голове. Нет-нет-нет. Только не он. Лучше думать о будущем, чем о том, чему суждено стать ошибкой прошлого.
Артур пересек транзитку бегом, взглядом давая понять Федору Петровичу, что сотворил ужасное. Тот понимающе закивал и пропустил парня дальше. Он бежал прямиком к школе, боясь опоздать. Артур должен застать Асю до ее ухода, а если не успеет, то бросится в погоню, будет валяться в ногах, умолять, но без прощения свою любовь не отпустит.
Запыхавшись, парень притормозил возле Асиного дома. Он даже мог различить едва заметное Асино бурчание себе под нос и улыбнулся, когда его окатило волной тепла от звуков ее обиженного голоса. Артур легко представил себе ее надутые губы и опухшие от слез глаза. Но тут до его слуха долетел резкий мужской голос. А потом – второй. В Храме кто-то ругался.
Артур решил, что будет держать дверь Асиного дома в поле зрения и сразу кинется к девушке, как только она выйдет. А пока он должен был понять, что там случилось. Вдруг Асе понадобится помощь.
Дверь в новую Владимирскую церковь была приоткрыта. Артур спрятался за крыльцом и весь обратился в слух.
– Вы что, не могли провести с ней беседу? Зачем вообще вы тогда нужны? – орал молодой голос, и парень узнал Дэна.
– Это глупое юношеское увлечение, с кем не бывает, – скрипуче оправдывался голос постарше. Он тоже показался Артуру знакомым, только понять, кому он принадлежит, получилось не сразу.
– Глупое увлечение? Да она слюни пускает на этого Артура! Откуда он вообще взялся так не вовремя?
Артур, о котором теперь шла речь, почувствовал, как громко застучало в груди сердце. Он никак не мог понять, к чему идет этот странный разговор.
– А что я могу сделать? – разозлился второй. – Ты сам настоял, чтобы у нее не осталось ничего, даже веры. Теперь я не могу надавить на нее Церковью! Все, забирай девчонку. Сделка завершена!
И тут Артур догадался, кому принадлежал второй голос – отцу Алексию. Неужели он что-то замышляет, да еще вместе с Асиным братом? И почему они ведут себя так, будто знакомы много лет?
– Сделка была бы завершена, если бы Ася по своей воле навсегда распрощалась с Пятиречьем! Теперь она будет стремиться к этому пареньку. Избавьтесь от него!
– Как я могу? – В голосе священника проскользнул испуг. – Это против веры.
– Не смешите меня! – раздался в ответ громкий хохот. – Вы же сами не верите ни единому слову вашего выдуманного Завета!
– Я – нет, люди верят. Вдруг меня заподозрят? Так нельзя! Они должны верить мне безоговорочно. Как я буду управлять ими без веры? И к тому же он племянник воеводы. Это совершенно невозможно!
– Откуда вдруг такие принципы и рассуждения о вечном? – холодно спросил Дэн. – Помнится, вы называли этих людей стадом ведомых баранов, и потом ваша близость с мнимым Спасителем никак не помешала сжить со свету Асину бабку.
Артур слушал и не мог поверить своим ушам. Священник, не верящий в учение, которое проповедует, убирающий неугодных людей со своего пути. Асин брат, заключивший с ним сделку, которому зачем-то нужна сама Ася. И дело тут явно не в родственной любви. Что же все это значит?
– Кажется, я знаю, как нам не допустить Асиного прощания со своей любовью и обещаний воссоединиться, – хмыкнул Дэн. – Она сбежит прямо сейчас.
Он перешел на шепот, и, как Артур ни вслушивался, так и не смог ничего разобрать.
– Вы все поняли? – спросил парень громче.
– Да, – проскрипел отец Алексий. – Надеюсь, эта жертва не будет напрасной.
– И давно вам стало жалко девчонку? Еще недавно вы были рады избавиться от нее навсегда!
– Все же она живой человек, а не просто эксперимент. Хоть я и не могу примириться с ее существованием.
– Не распускайте нюни! Выполняйте! – рявкнул Дэн.
За дверью раздались поспешные шаги, и Артур не нашел ничего лучше, чем метнуться в сторону и спрятаться прямо за Асиным домом.
– Греховодница! Блудница! – заверещал во все горло отец Алексий, словно специально привлекая как можно больше зрителей. – Думал, отречение от Церкви остановит черные деяния твоей проклятой душонки. Нет же, она отправилась плоть ублажать!
– Ну что вы, отец Алексий. – За ним вдогонку, прихрамывая, несся Дэн. – Оставьте девочку в покое, она же просто влюбилась.
– Влюбилась? Без благословения? – Священник бешено вращал глазами.
Его крики возымели успех – к поляне уже стягивались люди, и сама Ася несмело вышла на порог. Артур из своего укрытия успел заметить ее опухшие от слез глаза и запекшуюся на губах кровь. Больше всего на свете ему хотелось броситься к девушке, утащить из этого сумасшедшего мира и никогда больше не отпускать. Но вместо этого он ждал, чем закончится разыгранный фарс.
– А вот и она! – Отец Алексий ринулся к девушке, но Дэн картинно преградил ему дорогу.
– Не трогайте мою сестру! – выкрикнул он. – Она ничего не сделала!
– Не сделала? – вопил священник, отлично вжившись в роль. – Она гнойная рана Заречья. Ее не то что к детям, ее к скоту подпускать нельзя! Чему эта зараза может научить их? Как голой прыгать в лодку к своим же ученикам?
Ася побагровела от корней волос до самых ног. Еще секунду назад она собиралась что-то сказать в свое оправдание, но теперь лишь спрятала лицо в руках, и ее плечи затряслись от беззвучных рыданий. Дэн подошел к сестре и обнял девушку, закрывая от угрозы:
– Она пойдет со мной и никогда больше сюда не вернется. Заживет новой жизнью, без ваших глупых законов.
– Я не могу ее отпустить просто так! Она заслуживает наказания! Самого сурового наказания! – вскричал священник, но тут же затих под грозным взглядом Дэна. – Я найду негодника, с которым она согрешила, и накажу его!
– Нет! – Ася ринулась вперед, сбрасывая руки брата. И Артуру стало стыдно. За свое поведение, за бездействие, за жестокие слова, что он произнес прошлой ночью. Но он стоял и не мог пошевелиться. – С ним все кончено, он сам меня бросил. Вот мое наказание! Не трогайте его. Я уйду и никогда не вернусь. Нечего мне здесь делать. Только не ищите и не трогайте его! Он меня даже и не вспомнит.
Священник хмыкнул, а Дэн снова сжал плечи сестры. Они медленно двинулись по просеке в сторону Пятой реки, туда, откуда появился Дэн. Брат с сестрой проходили между столпившихся людей, которые исподлобья поглядывали на девушку. Они молчали. Молчали взрослые, молчали девушки, всегда готовые съязвить, молчали дети. На их лицах не было ненависти или осуждения, большинство из них по-прежнему хорошо относились к Асе, но спорить со священником и просить не гнать Асю не могли.
Артур стоял, бессильно опустив руки.