Ася несмело направилась к притаившейся в дальнем конце холла двери.
– Ах да, – услышала она приближающийся голос, – приложи руку к сканеру справа, это будет твой ключ.
Дэн взял ее кисть и распластал по едва заметному окошку. Через пару секунд сканер загорелся зеленым, приветственно пискнул и впустил девушку внутрь.
Комната производила такое же впечатление, как и вся Лахта в целом. Аккуратная кровать с идеально белым бельем, на которой легко бы поместились двое, а то и трое человек. Письменный стол с вращающимся стулом на тонкой ножке, кувшин с водой и два стакана на тумбочке, все та же мерцающая плоская лампа под потолком и панорамные окна с видом на Пятиречье. Если бы Ася бывала в древних отелях, то сразу бы поняла, чтó напоминают эти безликие стены.
– Вещи можешь убрать туда. – Дэн кивнул в сторону незаметного стенного шкафа. – Ну, как тебе? – Он выжидающе посмотрел на сестру.
– Я пока не поняла. – Ася озиралась по сторонам и не могла поверить, что все это происходит с ней в действительности. – Мне надо подумать и, наверное, поспать.
– Хорошо, – брат потрепал ее по волосам, – оставлю тебя одну, отдыхай. Дорога была долгой. Скоро принесу еду.
– Спасибо, – еле слышно проговорила Ася, и дверь закрылась снаружи.
Девушка, привыкшая к не утихающим ни на секунду звукам, к стрекоту кузнечиков, шуму леса, завыванию метели и дроби дождя, теперь чувствовала себя как в вакууме. Гнетущее беззвучие нарушал лишь мерный писк лампы.
Она огляделась, и все вокруг показалось ей чужеродным, ненастоящим. Лишь лес, слегка видневшийся за реками и транзитками Пятиречья, казался реальным, физически осязаемым. Бессонная ночь, долгая дорога, новые впечатления и боль разбитого сердца навалились на девушку, и она обессиленно рухнула на край кровати. А в следующую секунду уже забылась тяжелым сном.
Дэн спустился в лабораторию, заменявшую ему любовь, семью, друзей. Он провел ладонями по белой столешнице, где аккуратно в ряд выстроились микроскоп, несколько пробирок и громоздкий компьютер. Лаборатория пустовала – исследования давно застопорились, а энтузиастов, подобных Дэну, было немного. По привычке некоторые еще приходили сюда, копались в старых отчетах, перебирали результаты, но больше ничего не исследовали. И с каждым днем людей тут оставалось все меньше. Так было не только здесь, но и во всей Лахте – жизнь текла размеренно и спокойно, без происшествий. И, как казалось Дэну, люди без цели и смысла плыли по течению, не желая ничего менять.
Вот и сейчас все покинули лабораторию, даже не дождавшись обеда, и вряд ли уже вернутся. Не терял воодушевления разве что единомышленник Дэна – Макс. Именно его тяжелая мясистая рука и легла на плечо товарища.
Дэн обернулся и расплылся в улыбке при виде двухметрового громилы. У него были веснушчатое моложавое лицо и рыжие всклокоченные волосы, а в белом халате он выглядел как настоящий сумасшедший ученый.
Мужчины пожали друг другу руки и сразу посерьезнели.
– Ну что? – спросил Макс, и его голос оказался слишком звонким для такой внушительной комплекции.
– Привез. Она пока отдыхает.
– Невероятно! – На веснушчатом лице расцвела улыбка. – Вы с твоим отцом – чертовы гении! Тебе же премию дадут, по-настоящему возвысят, остался последний шаг! Тащи ее скорее сюда, уже руки чешутся!
– Подожди, пусть отоспится, освоится. Дам ей пару дней.
– Дэн, – Макс серьезно посмотрел на товарища, – только не говори, что проникся к девчонке дружескими чувствами. Она же просто проект.
– Помню, помню, – хмуро отозвался тот. – Я не собираюсь отступать от плана. Всего лишь хочу, чтобы она обжилась и полностью доверилась нам.
– Как знаешь, – развел руками Макс. – Сообщи, когда перестанешь наматывать сопли на кулак. У меня-то давно все готово.
– Разумеется. – Дэн достал из кармана сложенный вдвое путеводитель. – Смотри, что она мне достала!
Макс развернул карту и покрутил в руках, вглядываясь в переплетение рек и улиц:
– Вот это да! От девчонки даже больше пользы, чем предполагалось. Что ж, как только все получится, мы знаем в точности, куда выдвигать силы. Надеюсь, самодержец договорится с Советом и нам выделят людей.
– Он будет дураком, если не сможет это провернуть. Хоть самодержец и не влияет на Совет Ученых, а они вообще занимаются какой-то ерундой, не думаю, что они проигнорируют то, ради чего вообще существует Лахта.
– Хочется в это верить. В случае чего придется окончательно брать все в свои руки. – Словно подтверждая свою мысль, Макс закатал рукава, оголяя мясистые предплечья.
Дэн кивнул. Настроение почему-то испортилось – будто его волновала судьба девчонки. Макс с детства был возле Дэна. Вместе они росли в лаборатории, наблюдая за созданием вакцины, вместе испробовали ее на себе и вышли на воздух, когда никто другой не решался. Но идейным вдохновителем, а по совместительству родным братом Ассоль, дающей всей Лахте надежду на жизнь за пределами здания, все же был Дэн. Желание спасти жителей Лахты передавалось в семье Дэна из поколения в поколение и перешло к нему от отца. Возможно, он не столько жаждал научного прорыва, сколько по инерции исполнял волю предков.
Дэн тяжело поднялся, опираясь на более крепкую левую ногу, и поплелся за едой для сестры. Как бы ни был он привязан к другу, как бы ни верил в успех давнего проекта, сейчас он почувствовал себя ничтожным на фоне пышущего здоровьем громилы. И оттого собственный недуг показался ему во сто крат отвратительнее, чем обычно.
И почему одни рождаются здоровыми и сильными, а другим нужно всю жизнь сражаться и доказывать?
Лаборатория располагалась в подвальных этажах, и через несколько переходов Дэн попал на кухню, минуя большой обеденный зал. Аппетита не было, и от вида аккуратно спрессованных брусков серого цвета без вкуса и запаха к горлу подкатила тошнота. Неужели за короткое время в Пятиречье он успел полюбить свежую кашу, мягкий хлеб и настоящие ягоды?
Пятиречье… Этот дикий край больше не казался Дэну оплотом варварства и невежества. Еще недавно они с Максом и самодержцем собирались довести до конца грандиозный эксперимент с вакциной и переселиться на плодородную землю. Они, как и предыдущие поколения Лахты, хотели истребить жителей Пятиречья и занять их место. Начать стоило с этого кретина священника, считавшего, что заключает выгодную сделку. Даже самодержец – добрый друг покойного отца Дэна – насмехался над глупостью Алексия, уверенного в своей неприкосновенности.
Нет, никакой жалости к девчонке! Цель превыше всего, даже собственной сестры. Да разве ж это сестра? Эксперимент, проект – не более.
Дэн осторожно постучал в дверь и, не дождавшись ответа, зашел. В руках он держал поднос с парой тарелок, полных блеклой жидковатой субстанции, содержащей нужное количество белков, жиров и углеводов. Ровно столько, сколько необходимо молодой девушке Асиной комплекции для поддержания сил и здоровья.
Ася спала, с головой укутавшись в непривычно мягкое одеяло, из-под которого виднелись лишь кончики волос. Она словно пряталась от всего мира. Дэн улыбнулся, но тут же отмахнулся от нежных чувств, всколыхнувшихся где-то внутри. Еще чего, позволить этой девчонке, всего лишь средству достижения великой цели, разрушить планы его предков? Ни за что!
Девушка с трудом разлепила глаза, когда брат тронул ее за плечо:
– Как ты? Отдохнула немного с дороги?
Ася не сразу поняла, где находится, испуганно принялась оглядываться и лишь спустя мгновение поняла, что она в Лахте.
– Да, спасибо, – она села и стряхнула остатки сна.
– Я принес тебе поесть, – брезгливо проговорил Дэн. – Возможно, не так вкусно, как в Пятиречье, но тоже ничего.
– Спасибо, – повторила Ася и приняла поднос из рук брата.
Еда действительно напоминала не еду, а клей. Пусть питательный и полезный, но все же клей. Ася радовалась, что хотя бы вода, пропущенная через десяток фильтров, отличалась от речной и дождевой только полным отсутствием запаха, но освежала и утоляла жажду.
Мир Лахты удивлял Асю. Горячая вода, бегущая прямо из крана, скоростные лифты, в которых закладывало уши, электричество, которое можно включить и выключить, поэтому не нужно зажигать огонь. Назначение и название многих вещей она угадывала – древние книги, которые она читала всю жизнь, казались когда-то выдумкой, теперь же они оживали