За ужином к ним присоединился Макс, а потом подсела еще парочка девушек. Алина и Света оказались милыми и болтливыми, узнав, что Ася из Пятиречья, они поздравили Дэна с долгожданной находкой, загадочно переглянулись и продолжили дальше щебетать о сложностях жизни.
Несмотря на то что ужин был таким же безвкусным, как и остальные приемы пищи, расслабленная атмосфера передалась и Асе. Макс хитро посмотрел на девушку и сказал, что именно за ужином люди чаще всего встречаются, чтобы продолжить общение в комнатах. Дэн побагровел от злости, а Ася натянуто засмеялась. Этот Макс нравился ей все меньше, но желание забыть Артура любой ценой перевешивало даже брезгливость.
– Мадемуазель, – пропел Макс тоненьким голоском, похожим на скрип несмазанных петель, – вы не передумали?
– Разумеется, нет. – Ася встала и улыбнулась. – Дэн, я буду в комнате ровно через два часа. – Она выразительно взглянула на брата, и тот кивнул.
– Я зайду пожелать спокойной ночи точно в срок.
В компании Дэна новая жизнь казалась Асе почти что правильной. Она ничего не успела узнать о местных правилах и нормах и даже о том, как управляют этой многоэтажной махиной: кто за что отвечает и кто где трудится. Про Дэна она тоже толком ничего не знала: ни о его работе в лаборатории, ни о личной жизни. Но она не сомневалась, что брат поможет ей и поддержит, если будет трудно. Артур бы, наверное, над ней насмехался. Она снова вспоминала о нем и пыталась понять, почему нельзя просто оставить прошлое в прошлом и идти дальше. Пусть со шрамами и синяками, но без груза за спиной.
Макс сразу же потащил Асю на последний этаж, где сквозь толстое стекло смотровой площадки можно было любоваться настоящим живым миром, Асиным миром. В скоростной лифт набилось несколько человек, оттеснив девушку к стене. Макс был явно расстроен этим фактом, зато, стоило компании выйти на середине пути, он сразу ринулся поближе, и Асе пришлось сделать вид, что ее затошнило от скорости.
О своем согласии отправиться на свидание она пожалела еще в тот момент, но смотровая площадка немного сгладила неприятный осадок. Родной лес, который так хорошо был виден сверху, придал девушке уверенности в своих силах, и Ася могла шутить и даже иногда сама заигрывала с Максом.
Она болтала о ерунде, лишь бы не молчать с ним, он же все это время подвигался ближе. Ася рассказывала о школе, о книгах, которые любила, об учениках, специально избегая имени Артура, о сельском хозяйстве, о недавно умершей бабушке и маме, которую так и не успела узнать. Макс слушал ее истории на протяжении часа и так увлекся, что даже перестал придвигаться ближе и прикасаться.
Последние несколько минут свидания они сидели на полу в тишине и смотрели, как на Пятиречье и Пустоту вокруг опускается бордовый закат, отражаясь в грозовых тучах яркими бликами. Неожиданно молния прострелила небосклон, а за ней грянул раскат грома, от которого сжалось все внутри. В следующее мгновение небо зарыдало, окно Лахты покрыли крупные капли, и Асе так хотелось заплакать вместе с ним, сокрушаясь о потерянном доме, любви и привычной жизни. Но не место и не время. И она замерла и просто смотрела, как мир, который навсегда перестал быть ее домом, поливает дождь.
– Ася, – вдруг подал голос Макс, а Ася уже почти и забыла, что не одна сидит прямо на полу, – Дэн рассказывал тебе про вашего отца?
– Всего пару слов, – ответила Ася. – Дэн все обещает, что расскажет больше, покажет его комнату и сохранившиеся фотографии, но он вечно занят. Надо ему напомнить. А почему ты спрашиваешь?
– Да так. – Бледное лицо Макса покрылось легким румянцем. – Знаешь, он был настоящим гением! Таких сейчас не ценят, вся эта свобода выбора, ценность человеческой жизни и прочая ерунда. Напридумывали себе! А отец Дэна шел к своей цели и был готов на все ради нашего будущего. Знаешь, Дэн вроде бы похож на него, но что-то ему досталось от матери, какая-то бесхребетность. То сомнения, то страхи. А его отец – другое дело… Если бы только он был жив! – Макс ударил по полу кулаком.
– Похоже, он тебе дорог, – протянула Ася, почти не слушая пламенную речь Макса.
– Я рос в лаборатории! Мать таскала меня с собой, я не особо ее интересовал, зато меня заинтересовала наука. А исследование отца Дэна – то, ради чего стоит работать и жить! – Макс завороженно смотрел на насытившуюся влагой зелень.
– Наверное, ужасно не иметь возможности бывать на воздухе, – задумчиво протянула Ася, не желая продолжать странный разговор.
– Ничего, мы скоро это исправим раз и навсегда, – Макс хищно усмехнулся, но Ася не заметила. – Тебя проводить?
– Да, пожалуй. Я пока теряюсь в этажах и коридорах.
Дэн ждал сестру возле ее комнаты и явно переживал, потирая руки и наглаживая лысую голову. Когда в коридоре появились необъятная фигура Макса и воздушный силуэт Аси, он облегченно выдохнул.
– Как вечер? – спросил он, внимательно осмотрев парочку.
– Неплохо, – ответила за обоих Ася, – мы были на смотровой площадке, наблюдали грозу.
– И только? – Взгляд Дэна теперь был устремлен на Макса.
– Исключительно, – снисходительно отозвался тот. – А теперь, мадемуазель, я оставлю вас на попечение мнительному братцу. – Макс хихикнул, притянул девушку к себе и чмокнул в щеку. Ася на секунду сморщилась, но не отстранилась.
– Спокойной ночи, Максим, – вежливо ответила она.
Дэн обменялся с другом многозначительными взглядами, понятными только им, и скользнул в комнату за сестрой.
– Ну как тебе Макс? – Дэн присел на кровать рядом с Асей и обнял ее. Ася положила голову ему на плечо.
– Ну он нормальный. Но слишком напористый. Возможно, я просто не привыкла к местным порядкам. У нас парни сначала ухаживают, знакомятся с родными, потом венчаются и только после позволяют себе такое поведение.
– Да что ты говоришь? – с издевкой спросил Дэн. – А как же твой Артур? У меня он ни руки, ни сердца, ни других твоих органов не просил.
Ася взметнулась с кровати и залилась краской. Ей было одновременно стыдно за саму себя и ужасно обидно, что брат, единственный родной человек, попрекает ее. Она не понимала, почему он вообще это сказал. Ему ведь не важны ни законы, ни религия.
– Не твое дело, – грубо произнесла Ася и подошла к окну. Она обхватила себя руками и уставилась на лес, вид которого мучил ее. Слезы сами покатились по щекам, и она уже не знала, плачет ли от обиды на Дэна или Артура или от тоски по Пятиречью.
– Ладно тебе, я пошутил. – Дэн неловко замер в паре шагов от девушки. – Всегда забываю, как ты ранима. Не думай, что Пятиречье – оплот добродетели. Наверное, только ты и соблюдаешь их глупые законы. Тебя выгнали не за порочность, а за праведность.
– Что бы ты понимал… – простонала Ася.
– Поверь, я понимаю очень многое. Например, то, что сейчас мне лучше оставить тебя одну. Я прав?
Девушка кивнула, и Дэн, припадая на одну ногу, двинулся к выходу.
– Постой! – одернула его Ася.
– Да?
– Ты покажешь мне, где жил наш отец? Ты обещал.
– Покажу. Обязательно покажу позже. А сейчас отдыхай. – Он неспешно покинул комнату и прикрыл за собой дверь.
Ася осталась в окружении стекла, отделявшего ее от настоящего мира, непривычных вещей, неудобной одежды и полного, глобального одиночества. Не было с ней даже Спасителя, к которому она обращалась в минуты печали. И если в Пятиречье, даже будучи изгнанной из Церкви, она ощущала связь с миром вокруг, здесь она чувствовала себя по-настоящему опустошенной. Зеленое Заречье, Древние Дома, ароматные травы и реки питали ее, давали стимул жить. Здесь, в Лахте, она словно стала похожа на местных обитателей. Все казалось бесцветным и пресным. Оставалось только одно – помочь Дэну. Больше она ни для чего не пригодна – душа ее замерла.
Глава 20
Обман
Ася пробыла в Лахте уже целую неделю, и все это время Дэн избегал разговоров об отце, лаборатории и Асиной роли в предстоящем эксперименте. Он просто наслаждался