Девушка выдохнула и сжала голову руками. Тяжелые занятия всегда вызывали у нее головную боль, а еще предстояло сходить к Пятой реке. К завтрашнему уроку Ася собиралась набрать всевозможных колосьев, веточек и цветков, чтобы по просьбе отца Алексия рассказывать детям не только буквы и глупые сказки, как он называл древние книги, но и вести просветительскую сельскохозяйственную деятельность. Девушка сомневалась в необходимости этой затеи – ребята росли на полях и знали о взращивании сельскохозяйственных культур куда больше самой Аси. Но спорить она не решилась.
На пороге школы девушку ждал неприятный сюрприз – Артур сидел на нижней ступеньке крыльца и явно дожидался ее. Ася глубоко вздохнула и хотела попрощаться, но парень обернулся и смерил ее таким взглядом, что захотелось провалиться сквозь землю. Стало одновременно страшно, неловко и почему-то жарко. Как будто прищуренные глаза видели Асю голой или, хуже того, глядели в ее душу.
– Ты правда это можешь? – спросил парень.
– Что могу? – Ася зачем-то опустилась на ступеньку выше.
– Дышать в Древних Домах.
Нужно было что-то соврать – выкрутиться, отшутиться, – но вместо этого девушка коротко кивнула.
– А знаешь, почему ты это можешь? – Теперь в глазах Артура играл неподдельный интерес.
– Нет, не знаю. Я не хочу и не могу об этом говорить. – Ася вдруг опомнилась и испугалась наболтать лишнего. – Мне вообще пора. Но спасибо тебе, что помог, сама бы не смогла соврать детям.
– Да, врешь ты паршиво и скрываешься, видимо, тоже не очень. Мимика тебя выдает. – Снова эта улыбка. – Мне стало тебя жаль – мелкие головорезы съели бы заживо и не подавились.
– Вообще-то они хорошие! – возмутилась Ася и всплеснула руками.
Ветер, налетевший вдруг с реки, пробрался по просеке и вихрем закрутился на поляне, где терялись в зелени школа и Владимирская церковь. Теплый порыв запутался в волосах Артура, распушив их, и Ася ощутила, как жесткая волнистая прядь коснулась руки. Девушка вздрогнула и дернулась, словно ее обожгло кипятком.
– Не понимаю, почему они так легко поверили тебе, – растерянно пробормотала она, краснея.
– Я нравлюсь детям, – широко улыбнулся Артур.
Он улыбался неестественно широко, слегка оголяя десны, как будто специально вырабатывал эту улыбку, глядя на свое отражение. И почему девушка вообще замечала такие мелочи?
– Ну да, наверное, ты нравишься всем, особенно девочкам, – буркнула Ася и поспешно поднялась. – Мне действительно пора идти – нужно подготовить материалы для завтрашнего урока.
– Пожалуй, я схожу с тобой. – Артур встал следом и оказался лишь немного выше. – Мне все равно нечем пока заняться. Если ты, конечно, не против.
Глава 3
Дэн
Ася проклинала тот момент, когда не смогла ответить отказом. Она брела по просеке в сторону Пятой реки и вела напряженный внутренний монолог. Артур следовал за девушкой и молчал, лишь насвистывая незамысловатую мелодию. Их молчание не было комфортным. Оно звенело от напряжения и желания его оборвать. Только как оборвать, Ася не знала. Спросить его о какой-то мелочи и снова нарваться на эту усмешку или колкость? Нет уж!
И зачем он вообще увязался следом? Заскучал и решил отправиться на обзорную экскурсию? Мальчик, которому никогда не отказывали! А Асе надо заниматься делами – насобирать образцов для занятия, все про них выяснить, записать, а лучше зарисовать, чтобы раздать детям памятки. Ей некогда развлекать всяких племянников воеводы.
Ася и сама не понимала, почему так раздражалась из-за этого парня. Ну идет себе позади, и пусть идет, о чем-то думает, что-то напевает. Но только от ощущения, что Артур двигается за ней след в след, а его волнистые волосы раздувает ветром, становилось невыносимо жарко, а по плечам скатывались мурашки. Это что еще такое?
– На какую службу ты собираешься? – Ася не выдержала и прервала тягостное молчание. Почему-то ей казалось, что она навязывается и наверняка отвлекает Артура, хотя в действительности все было наоборот.
Парень ухмыльнулся и поравнялся с девушкой.
– Секрет, – подмигнул он. – Скоро сама увидишь.
Ася не нашлась с ответом и снова замолчала. Диалог совершенно не клеился, и она молила Спасителя, чтобы Артур передумал тащиться с ней на край света и вернулся в свой уютный Гостиный район, где не было такой бурной растительности и кое-где проступали мощенные гранитом тротуары. Но парень даже не думал об этом. Заложив руки в карманы льняных брюк, скроенных гораздо моднее, чем Асины, он вертел головой по сторонам, разглядывая заросли и появившиеся на горизонте поля.
– А ты? – наконец и он задал вопрос тем легким тоном, каким подобные ему люди болтают со всеми вокруг, не придавая разговорам никакого значения. И все же Асе на миг показалось, что и Артуру, со стороны казавшемуся непробиваемо спокойным, разговор давался с трудом. – Почему решила учить детей? Я понимаю, жила бы ты в Казанском или хотя бы Гостином, но здесь… Я даже не знал, что в Заречье есть грамотные.
– Ну спасибо, – обиженно буркнула Ася.
– Ты не подумай, – голос Артура потерял нотки напускной уверенности, – я не пытаюсь принизить твои знания или способности, просто удивляюсь.
– Я росла с бабушкой, – начала Ася и набрала побольше воздуха, – она хотела, чтобы я училась. У нас дома всегда были книги – не знаю, где она их доставала. Зато почти никогда не брала меня в поле. Вот так и получилось: я знаю грамоту, но рожь от пшеницы отличаю с трудом.
– Забавно, ты как будто родилась не в том районе.
– Так и есть, – улыбнулась девушка.
– А родители?
– Про папу бабушка никогда не говорила. Знаю только, что он не особо ей нравился, а мама… Она его очень любила и, когда тот пропал, отправилась на его поиски, но так и не вернулась.
– Печальная история, – скупо подытожил Артур, и Асе снова стало неловко и чуточку обидно.
– А что скажешь про себя?
– Да что про меня говорить. – Артур заложил за ухо волосы, блеснув улыбкой, и Ася взорвалась:
– Дай угадаю! Мальчик, у которого все есть! Который ни дня не работал, а только гулял и проказничал в свое удовольствие, к которому даже учителя домой приходили. А он позволял себе жаловаться на них отцу и вышвыривать за порог. Одно только мне не ясно: почему Гостиный, а не Дворцовый под крылом у дяди?
– Ты почти угадала. – Артур даже не изменился в лице, выслушивая тираду взбешенной девушки. – Мама умерла при родах вместе с моим братом-близнецом. А отец – кожевник, он работает круглыми сутками, меня растили то тетя, то кто-то из соседей. Когда я начал что-то соображать, папа взял меня к себе в подмастерья, и к семи годам я уже неплохо овладел мастерством, хоть и выполнял не самую тяжелую работу. Учителя у меня, кстати, были самые лучшие. И это они могли меня выкинуть за порог, а не я их. Дядя брал меня к себе в Дворцовый на пару месяцев каждое лето, и там меня учили при дворе, а в течение года я каждую неделю ходил к нему, чтобы не растерять полученные знания. Вот так-то.
Он блеснул глазами и отвернулся, но приклеенная уверенность по-прежнему играла на лице, словно он рассказывал не о себе.
– Прости, – прошептала Ася, у которой против воли на глазах появились слезы. – И все равно я кое-чего не понимаю.
– Чего же?
– Почему тебе не дали характеристику при дворе?
– Для моей службы это слишком. Я всего добился сам и не хочу, чтобы какая-то бумажка сразу сделала из меня небожителя. Вот поэтому папа отыскал тебя – услышал в транзитке про молодую учительницу из Заречья – и отправился к вашему наместнику договариваться. У них давние дела, я туда не лезу.
– Прости еще раз, ладно? – Девушка заглянула в его прищуренные почти черные глаза и моментально покраснела.
– Все нормально, не бери в голову.
Дальше они снова двигались молча. Лес, непроглядный возле Четвертой реки, полный насекомых, птиц и нескончаемой энергии, сходил на нет к Пятой реке. Именно вдоль нее протянулись поля, кормившие все Пятиречье. Просека, вырубленная силами нескольких поколений, находилась на месте того самого проспекта, что теперь окрестили Первореченским. Но в Заречье он обозначался лишь примерно – царствовавшая здесь буйная растительность не давала угадать очертания тротуара под ногами и скрыла останки древних зданий, когда-то высившихся вдоль дороги.
Осталась позади округлая площадь с холмом в центре, где по рассказам бабушек раньше сохранялись обломки