Сюда заходила бабуля! Но ужас в другом: открыв верхний ящик комода, где хранится мое нижнее белье, я нахожу среди одежды эту чертову гречку. Она копалась в моем белье своими старческими лапами! Потому что на двери моей комнаты нет замка!
Я перестирываю все вещи. Бросает в дрожь от одной мысли, что бабуля их трогала. Затем пишу собственнику квартиры гневное письмо, но он искренне удивляется и вежливо отвечает, что его дорогая бабуля не могла такое сделать. Она ни за что не войдет в чужую комнату без разрешения.
Значит, внук не знает о том, что бабуля тут по ночам проводит странные ритуалы. Кажется, надо валить. Это непросто: даже с кошками и собаками на съемные квартиры пускают неохотно, а тут – енот! Но лучше начать поиски как можно скорее, а то однажды проснусь и обнаружу, что вокруг меня разложены зажженные свечи, а бабуля окропляет меня кровью дохлой курицы.
Плачусь мистеру Дораку о том, как ужасно прошел мой день, начинаю с работы.
Niten Doraku 21:30
Я никогда и не знал, что диффенбахия – заядлый кофеман.
Как-то я послала ему фото мерзкой Ларисы, и он определил ее название.
Лавандовая Весна 21:31
Вообще, кофе – полезное удобрение для комнатных растений.
Да, я немного лукавлю…
Niten Doraku 21:31
Всегда считал, что они любят воду, азот и фосфор, но никак не американо.
Лавандовая Весна 21:31
В кофе много полезных веществ. В том числе тот же азот.
Niten Doraku 21:32
Возьму на заметку, мой юный садовод. Что-то у моей пахиры последнее время опадают листья. Как думаешь, чем ее лучше лечить? Дать ей цитрусовый раф или миндальный капучино?
Лавандовая Весна 21:32
Лавандовый латте!
Niten Doraku 21:32
Учту!
И снова мистеру Дораку удается поднять мне настроение. Он просто волшебник: такой паршивый день, как сегодня, когда меня все доводит и все кажется бессмысленным – и работа, и планы, и мечты, и все, для чего я живу, – он возьмет и вывернет наизнанку! И часто мне достаточно написать ему и обо всем рассказать. Я тут же представляю, будто он сидит рядом со мной, мы пьем чай на уютной домашней кухне. Он смотрит на меня как на загадку с подвохом и слушает.
И из-за того, что мистер Дораку – это мистер Дораку, мой рассказ о пережитых за день унижениях и неудачах уже не кажется мне самой таким уж мрачным.
Он подбадривает меня, пускает шутки про начальника и ассистента, и мне становится легко-легко. Ему каким-то образом удается менять мое восприятие ситуации.
Помимо мистера Дораку, моим антидепрессантом выступает Бухс. Как только я вхожу в комнату, Бухс урчит и, встав на задние лапки, тянется ко мне. Сердце сжимается от умиления. Он прыгает на меня, залезает, как по дереву, а потом усаживается толстой попкой на руках. Мой малыш со мной уже месяц, и он уже перестал быть малышом. Постепенно вырастает в крупную мохнатую плюшку.
К бабуле Бухс, как и я, относится крайне настороженно, он ее тоже опасается. Помимо комнаты, Бухс ходит и по общим зонам, но как только видит бабулю – пускается наутек и возвращается в свое безопасное пространство.
– Скучал по мамочке? – ласково спрашиваю я.
Бухс утыкается прохладным носом мне в шею.
Конечно, он не всегда бывает таким ласковым – только первые десять минут после ежедневной разлуки. И я даже не уверена, что этим он показывает, что соскучился. Скорее просится гулять. У нас с ним ритуал – каждый день после работы мы ходим на прогулку.
После прогулки он уже не идет на руки и даже презрительно фыркает и отталкивает меня, когда я снова хочу его потискать. На остаток вечера у него много планов: полазать по мне как по дереву, что-нибудь разрушить, навести в комнате хаос. А еще надо прополоскать в тазике все, до чего дотянутся его мохнатые лапки.
* * *
Внезапно в разных сферах моей жизни наступает белая полоса.
Сначала приходит гениальная идея, как закрыть бабуле доступ в комнату. Как-то утром, уходя на работу, я ставлю к двери комод: решаю проверить, умеет ли бабуля ловко преодолевать подобные преграды. Это срабатывает. Придя домой, я удовлетворенно оглядываю свои вещи: никакой гречки.
Ура, моя первая победа над неприятностями!
Приятный сюрприз ждет и на работе.
На кофейной диете Лариса стремительно лысеет. Каждый падающий лист приводит Ваню в жуткое отчаяние, а меня – в бурную радость. Вдобавок у Вани вдруг начинаются проблемы с некоторыми кампаниями. Он не понимает, как все исправить, просит у начальства время на оптимизацию, обещая, что все будет еще лучше, только если его разгрузят. Буль ведется на это, передает мне часть Ваниной работы. Меня это бесит, и поэтому Лариса потребляет все больше кофе.
В конце недели Буль вызывает к себе в кабинет меня и Ваню.
– Как вы знаете, Кира скоро уходит в декрет, – недовольно бросает он, как будто в этом виноваты мы. – И освобождается ее место.
Мы с Ваней ревниво переглядываемся. Кира работает в нашем отделе, она специалист. Воздух начинает покалывать от напряжения: мы оба понимаем, зачем нас вызвали.
– Я решил отдать эту должность одному из вас. Правда, – добавляет Буль еще раздраженнее, – вы оба ленивые тупицы и повышения не заслуживаете. Но куда деваться, брать человека со стороны и переучивать его под себя мне некогда… Итак.
Он умолкает. Мы с Ваней вытягиваемся, задерживаем дыхание. Кого же повысят? Я очень-очень надеюсь, что меня, но сильно в этом сомневаюсь: Ваню Буль почему-то ценит больше, хотя он еще ничем не заслужил эту благосклонность. Только кормит обещаниями. Но так как я жутко невезучая во всем, повышение точно достанется этому выскочке…
Бросаю мимолетный взгляд на Ваню. Его грудь раздулась, нос высоко задран, на губах – самодовольная улыбка. Он считает так же.
– Есения, должность переходит к тебе, – сухо, как будто зачитывая скучные новости, сообщает Буль. – С понедельника можешь приступать к новым обязанностям, Кира тебе все расскажет. Бери Ваню себе в подчиненные.
Я не знаю, что меня удивило больше – повышение или то, что Буль правильно произнес мое имя. На Ваню больно смотреть. Он сдувается, как воздушный шарик, опускает голову. Ничего не говорит, покорно кивает.
Весь остаток дня вид у него отрешенный, как будто ничего и не произошло. Но иногда я ловлю на себе его взгляды – злые, оскорбленные, обиженные. И в эти моменты мне открывается его настоящее лицо. Но мне