– Ты не думал, что тоже обманывал меня, скрываясь? – Я сажусь за стол.
Я безумно проголодалась, и запах вафель с беконом сводит с ума. Сдерживаю себя, чтобы не наброситься на еду. Показываю мистеру Дораку, что завтрак мне нисколечко не интересен, и лениво ковыряюсь в своей тарелке.
– А ты не думала, что у меня на то есть свои причины?
– Почему ты не можешь рассказать мне о них? – тихо спрашиваю я. – Как другу?
Мистер Дораку смотрит на меня, прищурившись. Перевожу взгляд на его руки – бледные, с тонкими длинными пальцами и выступающими венами. Интересно, в хорошем расположении духа он такой же красивый? Или злость придает ему шарм?
– Даже у друзей бывают тайны, не так ли, Еся? – едко спрашивает он.
Я вспыхиваю и опускаю взгляд в тарелку. Он намекает на мои проблемы, которые я от него скрыла.
– Это другое, – возражаю я. – Я просто не хотела тебя грузить. Нельзя сравнивать эти две вещи: я просто не рассказала тебе о своих мелких неприятностях. Но ты скрываешь от меня всего себя!
Я смотрю на него как на незнакомца и тихо добавляю:
– Я думала, что что-то для тебя значу. Что наше общение не просто для того, чтобы чем-то занять время по вечерам.
– Так и было, Есения, – говорит он с горечью. – Пока…
Он запинается.
– Пока – что? – допытываюсь я. – Пока мы играли по твоим правилам, мистер Дораку? Черт, и я даже имени твоего до сих пор не знаю!
– Марк. Я Марк, – говорит он осторожно и смотрит на меня так, будто это имя должно для меня что-то значить. Но оно ничего не значит. Хотя ему подходит, и, наверное, если бы мне на выбор предложили несколько имен и сказали, что одно из них – его, я бы остановилась на Марке.
– Пусть будет Марк, – небрежно киваю я, словно мне плевать. Но самой ужасно хочется повторять его имя вслух, пробовать на вкус: Марк, Марк, Марк. – Хотя, может быть, ты мне снова врешь. Так вот, пока мы играли по твоим правилам, все было хорошо, да? А стоило мне эти правила нарушить, я сразу сделалась виноватой, а ты – жертвой.
Его лицо дрогнуло.
– Ты ничего не знаешь.
– Так расскажи мне, в чем же дело? Зачем скрываться от меня? Что произошло бы, если бы мы вместе погуляли или посидели бы в кафе? На Землю упал бы метеорит?
Он угрюмо втыкает вилку в вафлю.
– Или же ты маньяк, который убивает и расчленяет девушек? – продолжаю давить я. – Маньяк, который влюбился в меня и не хочет для меня такой участи, но ничего не может поделать со своей социопатической природой?
Он, вспыхнув, поднимает глаза. Теперь он унижен и уязвлен. Сердце больно сжимается: он реагирует так, будто мои слова близки к правде. Но быстро берет себя в руки, смотрит на меня с прищуром.
– Не говори ерунду. Ты просто не должна была поступать так. Я сказал, что не хочу с тобой видеться, не хочу делиться личным. Это что, невыполнимая просьба? Думаю, что нет. Но, как оказалось, тебе наплевать на то, что важно мне. Для тебя гораздо важнее удовлетворить любопытство. Ну что ж. – Он откладывает вилку и беззащитно разводит руки в стороны. – Цели ты добилась. Молодец. И что дальше, Есения? – Он смотрит на меня так, что мне хочется скрыться за чем-нибудь. – Чего ты хотела от этой встречи? Для чего пришла? Посмотреть, какой он, мистер Дораку?
Я не признаюсь, что ожидала совсем другой реакции. Надеялась, что он, увидев меня на пороге, сначала удивится, потом обрадуется, и мы вместе пойдем пить чай на его кухню. Но все вышло совсем не так. Горло жжет глубокая обида.
– Ты забыл, что первым влез в мою жизнь? – Я нападаю на него в ответ. – Это ты написал мне первый! Ты поддержал наше общение и вывел его на другой уровень! Зачем, зачем все это было делать, если я для тебя ничего не значила и ты не собирался со мной сближаться? – Я говорю все громче, голос звенит. В горле разрастается ком из слез. – Ты просто хотел убить время от скуки? Любишь играть чувствами других людей и, когда они тебе надоедают, выбрасываешь из своей жизни?
– Не говори так, – морщится он словно от боли и мотает головой.
Я отвожу взгляд в сторону, молчу несколько секунд, а затем снова смотрю на него, но уже по-другому. Я больше не нападаю, я устала от нашей борьбы.
– А что касается твоего вопроса… Зачем я пришла… – тихо говорю я. – Я хотела убедиться, что ты существуешь. Ты не искусственный интеллект. А такой же человек, как и я, из плоти и крови.
Повисает неловкая тишина. Марк снова отводит взгляд, но мне кажется, что своими словами я сорвала с него броню.
– Прости, что влез в твою жизнь и все в ней так усложнил, – в конце концов медленно произносит он. Долго и старательно режет вафлю с таким видом, как будто во всем мире он и эта вафля остались вдвоем.
Я не ожидала извинений и сейчас в полной растерянности.
– Прости, что вот так свалилась тебе на голову, – тихо и виновато отвечаю я ему в тон. – Это был дурацкий поступок.
Стена между нами словно дает первую трещину. Пару минут назад мы только злились друг на друга, никто не признавал вину. А сейчас как будто идем к примирению.
– Разве ты совершаешь другие? – вздыхает Марк, бросив на меня усталый взгляд. Я понимаю, что он больше не злится, и улыбаюсь. Он тоже.
С разделяющей нас стены наконец-то сыплются кирпичи.
Мы одновременно поднимаем чашки и отпиваем кофе.
– Ну что, расскажешь поподробнее, что с тобой произошло? – спрашивает Марк, подняв брови и слегка ухмыльнувшись. – Как так получилось, что у тебя вдруг в один миг не осталось ничего и никого, кроме чемодана и питомца?
Тяжело вздохнув, я все ему выкладываю.
Пить кофе из крошечной чашки не так вкусно, как из большой. Интересно, у Марка есть нормальные чашки? Или он фанат кукольных сервизов?
Делясь горестями, смотрю на Марка. Разглядываю его татуировку. На скуле – красный лотос, по шее тянутся стебель и листья. Вдруг сердце ухает вниз. Я замечаю кое-что, что упустила сначала.
Марк ловит мой взгляд.
– Чтобы не гадать, ты можешь просто спросить, – говорит он, будто прочитав мысли.
– Твоя татуировка. Она скрывает шрам? Вот этот, на скуле?..
– Ты наблюдательна, –