– Спасибо.
Мы смотрим друг другу в глаза, и я осознаю, что он мне врет. Не знаю, правду ли он сказал об автокатастрофе, но закрывается он не поэтому. Нет. Тут что-то другое. Его история куда глубже и сложнее. И однажды я обязательно ее узнаю. А пока притворюсь, что поверила ему.
* * *
С работой мне так и не везет. Я откликаюсь на множество вакансий в совершенно разных сферах, прохожу собеседования одно за другим. На те вакансии, которые мне нравятся, меня не берут. А те, на которые я откликаюсь от безысходности и где прохожу, оказываются просто ужасными: там обманывают с условиями и с зарплатой.
Мои требования к работе снижаются с каждым днем. Начинала я с вакансии специалиста по рекламе в крутой фирме, а теперь отправляюсь на очередное собеседование в надежде устроиться секретарем в маленькую контору.
Кандидатов принимают потоком. На кособоких грязных стульях, выставленных в ряд, сидят трое: я и слева от меня еще две девушки. За столом начальница со строгим лицом скучающе смотрит на всех, вяло листает наши резюме.
– Начнем с вас, – обращается она ко мне.
Я выпрямляю спину, в голове прокручиваю речь. Готовилась я долго, даже составила список моих достижений на работе.
– Сколько вам лет? – спрашивает работодательница.
– Двадцать пять.
– Вы замужем?
– Нет, – растерянно отвечаю я.
– Есть парень?
– Нет…
– Дети есть?
– Нет.
Она стучит ручкой по столу, презрительно морщится и выдает:
– Все равно, значит, скоро выскочите замуж, родите и уйдете в декрет.
– Нет, декрет не входит в мои планы. Я хочу ближайшие несколько лет посвятить свою жизнь карьере, – торопливо объясняю я, нервно теребя край рубашки.
– Так все говорят. Почему я должна вам верить? – Она сверлит меня взглядом, будто пытается расколоть. – Знаете, сколько таких, как вы, приходит каждый день? Компания их оформляет, платит налоги, выдает зарплату, тратит ресурсы на обучение. А через несколько месяцев они уходят в декрет. Так, теперь вы.
Работодательница переводит взгляд на следующую девушку.
– Я замужем, и у меня уже есть ребенок, – быстро отвечает она.
Работодательницу ответ не устраивает, она кривится.
– Есть ребенок… – размышляет она. – Небось болеет часто, будет много отгулов… Сколько ему?
– Пять.
– Значит, скоро второго родите, – подводит она итог и переходит к следующей кандидатке. Ничего не говорит, лишь вопросительно поднимает бровь.
Третья кандидатка быстро отдает рапорт:
– Замужем, трое взрослых детей. У нас есть бабушка, которая с ними сидит.
– Отлично! – радуется работодательница. – Вы нам подходите! Остальные свободны!
Я выхожу из кабинета с мыслью: «Что это такое было?».
По дороге к метро ругаю себя за то, что мне уже двадцать пять, а я до сих пор не понимаю, как устроен этот мир, и еще меньше понимаю об устройстве себя самой. А вот рекрутеры, кажется, знают меня очень хорошо и располагают всей информацией о моем будущем: когда я выйду замуж, когда рожу, сколько у меня будет детей и как часто они будут болеть. Вот бы мне самой все это знать!
Вдруг сталкиваюсь с бывшей одноклассницей, которую меньше всего хотела бы увидеть.
В школе мы с Линой не общались, она казалась мне слишком высокомерной. Зато теперь она улыбается и изображает такой восторг, будто мы были лучшими подругами:
– Еся! Как я рада тебя видеть! Ты так похорошела.
Она сканирует меня взглядом с ног до головы. Конечно, заметила, что со школьных времен я потолстела. После свадьбы Сони и Стаса я больше не придерживаюсь строгих правил питания, и пара килограммов ко мне вернулись. Ладно, я лукавлю, их чуть больше. Но все равно я гораздо стройнее, чем когда была с Сержем. Видела бы Лина меня тогда!
Сама Лина выглядит хорошо: подтянутая фигура, красивая прическа, стильная одежда.
– Лина! Как здорово тебя увидеть!
Мы обнимаемся. Лина задает вопросы, как мои дела, чем я занимаюсь, куда пропала, почему не хожу на встречи выпускников. Я уклончиво отвечаю. Речь заходит о том, кто где работает. Видимо, Лине не терпится рассказать о своих успехах.
Я вру, что построила головокружительную карьеру в автомобильной сфере, но ушла оттуда, потому что достигла потолка и стало скучно: решила открывать новые горизонты с нуля. Говорю я об этом так непринужденно, будто для меня освоить в совершенстве какую-нибудь сферу и приняться за новую так же естественно, как после чизбургера взяться за картошку фри. Лина изображает интерес, участие и восхищение. Но я вижу: она ждет, когда я заткнусь, чтобы потрещать о себе.
Итак, я наконец заканчиваю свою байку, и она принимается рассказывать о своих успехах. Ее работа связана с какими-то тренингами и продюсированием, карьера и финансы летят в гору, она даже купила дом в Греции. Я слушаю, киваю, как болванчик.
Обычно, когда рядом со мной оказываются успешные, активные и целеустремленные люди, которые интенсивно рассказывают что-то умное, я живо представляю, будто у меня есть суперсила, и насылаю на собеседника великий потоп или астероид. И этот раз не исключение.
Затем Лина рассказывает о том, как дела у других одноклассников: кто женился, кто родил, кто стал начальником. Какую кто купил квартиру и машину. Наконец она уходит, а я продолжаю путь. Настроение подавленное. В голову лезут невеселые мысли.
В свои двадцать пять все вокруг что-то делают, копошатся, заводят семьи, строят карьеру… Напевая песни, радостно едут в скоростном поезде под названием «жизнь». И только меня высадили за безбилетный проезд в глуши на полустанке. Чего я достигла? От меня ушел парень. Уволили с работы. Меня даже со съемной квартиры выгнали! Меня бросили все, кроме лишних килограммов. И я живу с чудаковатым незнакомцем, который приютил меня из жалости.
С этими мрачными мыслями я возвращаюсь в дом к «чудаковатому незнакомцу».
Наливаю чай, сажусь за ноутбук. Вычеркиваю из файла секретарскую вакансию. Открываю сайт и быстро просматриваю новые, краем глаза слежу за Бухсом. Он неподалеку полощет в тазике с водой свои игрушки, но периодически убегает в поисках чего-нибудь еще, что, по его мнению, также нуждается в стирке. Не предназначенные для «стирки» предметы мне удается вовремя спасти. Но затем я незаметно переключаю все внимание на экран и забываю про Бухса. Когда снова вспоминаю и смотрю на тазик, обнаруживаю там какую-то шмотку. И она не моя.
– Бухс! – Я подлетаю к тазику и достаю оттуда рубашку мистера Дораку.
Ох! Что еще он успел раскопать?
– Где ты ее взял? – строго спрашиваю я у Бухса, тряся рубашкой. Он делает вид, будто он ни при чем и рубашка сама