Я впервые воспринимаю эту мысль без удивления. Отлично.
Я выбираю кремовое платье, расшитое медными перьями, а под него оранжевые брюки от другого комплекта. Оранжевый – оттенок для весны, но в паре с кремовым это будет незаметно. Приятно, что мне удается надеть платье самой, но беда в другом.
Судя по всему, бабушка Ристери выше меня и немного крепче. Высокая горловина широка для моей шеи; рукава болтаются; подол платья ниже, чем нужно, а прорези начинаются не на уровне талии.
Я смотрю на этот цирк в зеркало, и меня пронзает ужас.
Но тут же на моих глазах ткань волшебным образом подтягивается по фигуре.
Я оборачиваюсь и вижу Лорвин: она смеряет меня взглядом, стоя у лестницы.
– Вот так, – говорит она. – Временно сгодится. Но экспериментировать с колдовством, чтобы распутать тебе волосы, я не стану. Садись на кровать, и давай-ка приведем их в порядок.
– Экспериментировать? – повторяю я.
Она отмахивается:
– Со своими волосами я и без колдовства справляюсь. Хочешь, чтобы я потренировалась на твоих?
– Нет, спасибо, – выстреливаю я в ответ, сдерживаясь, чтобы не закрыть волосы руками.
– Вот и я так думаю. А теперь сиди смирно.
При дневном свете лавка «Чаи и сборы от Талмери» оказывается не таким уютным местом, каким я его увидела, будучи насквозь мокрой. Бледно-зеленый фасад и золотистая надпись на вывеске выделяют чайную среди непримечательных каменных домов по соседству, но выглядит она холодно и тускло.
Я разочарована. Хочу помнить это место лучиком света и надежды, который вывел меня из тьмы.
Зато внутри тепло, а при входе, стоит Лорвин отпереть дверь и впустить меня, звенит колокольчик. В этот раз горят волшебные лампы, и я наконец могу рассмотреть обстановку.
В дальнем конце комнаты видно дверь в лабораторию и склад Лорвин. Есть и другие двери: за углом от входной и в боковой стене – куда они ведут, я не знаю.
Передняя часть зала занята в основном круглыми столиками разного диаметра, покрытыми пастельными скатертями. В центре каждого стоит композиция из сплетенных вместе цветов и свечей. У боковой стены – прилавок, у которого я вчера сидела, оборудованный плитой, чайниками и специальным буфетом с маленькими отделениями, в которых, я надеюсь, хранится чай. Позади выстроились шкафчики с приспособлениями для заваривания чая; чашки и заварники выставлены не наборами, а как поместятся.
Остальное пространство занимают полки: на самых верхних я вижу дорогие чайники и фарфор, а также сушеные листья высших сортов в рамках.
В продаже имеется простой классический чайный набор, а вот на нижних полках собраны более странные товары: блокноты с надписью «дневник чая» – чтобы записывать сорта чая, которые пробуешь? – свечи и благовония, украшения с подвесками в виде чашек и чайничков, иногда баночек с чайным порошком. И…
– Здесь написано «чайное мыло»? – шепчу я Лорвин.
– Да, и нет, я не могу это объяснить, – отвечает Лорвин. – Ты готова? – Я не спрашиваю, почему она не поинтересовалась раньше, и просто киваю.
В ту же секунду дверь за углом от входной распахивается настежь.
Оттуда выходит довольно зрелая женщина, может даже пожилая. Исталка, как и мы с Ристери, но коренастее и с более плоскими чертами лица. У нее гордая осанка, а ее платье – свободное, до колен, надето поверх укороченных брюк – отлично скроено. Могу предположить, она преуспевающая купчиха, но не из знати.
– Лорвин, как неожиданно и приятно видеть тебя в магазине с самого утра! Я ушам своим не поверила, когда услышала отпирающийся замок. Так, пока ты не занялась тем, зачем приехала, помоги мне…
– Талмери, я хочу тебе кое-кого представить, – говорит Лорвин, отступая в сторону, чтобы указать на меня.
Талмери замолкает, будто только что меня заметила. Ее выжидающая вежливая улыбка чересчур напускная, чересчур вымученная.
– Да? Э… подруга?
В ее словах слышится намек: неверие в то, что у Лорвин могут быть друзья. И хотя я едва ее знаю, слышать это все равно неприятно. Возможно, потому что никто не верил, что я сама способна с кем-то дружить.
– Нет, – отвечает Лорвин напряженно, с натужной улыбкой. – Не подруга.
Талмери кивает, явно готовая к такому исходу:
– Так рассказывай. У меня на утро весьма много дел…
– На утро? – перебивает Лорвин. – Значит, ты снова оставишь магазин и этого неумелого мальчишку на смене без присмотра?
Талмери смотрит на нее с укором:
– У меня заболела очень близкая подруга, Лорвин. Конечно же, я должна ей помочь. Ты справишься…
– Нет, если буду совмещать с разработкой сносного масложучного чая, не справлюсь, – возражает Лорвин. – Кстати, если бы ты меня о нем предупредила, то можно было бы…
– Тем более хорошо, что ты пришла так рано, верно? – произносит Талмери с плохо сыгранной радостью.
Лорвин рядом со мной напрягается. А я, наоборот, расслабляюсь.
Я выросла при королевском дворе, где с такими едкими улыбками ходят все. Талмери, конечно, еще проявит свой непростой характер, но с тем, что я вижу, я справлюсь.
– Прошу прощения, что потревожила, когда вы так заняты, – говорю я. – Я и не знала, что ситуация здесь столь напряженная. Я могу вернуться позже в удобное…
Взгляд Талмери метнулся ко мне.
– Напряженная? Нет, вовсе нет. Прошу, чем я могу помочь?
Я низко кланяюсь. Улыбаться нельзя. Это было легко.
– Милостивая Талмери, у меня есть опыт в приготовлении и подаче чая. Я надеялась, вы окажете мне честь служить у вас.
Я застываю на месте, Талмери переводит взгляд с меня на Лорвин:
– Что происходит?
Лорвин отвечает:
– Я думаю, она должна здесь работать.
Да что ж ты! Я только подцепила Талмери на крючок, а Лорвин решила действовать в лоб!
Талмери мотает головой:
– Нет, извините, я не знаю, что вам пообещала Лорвин, но она в курсе: я не нанимаю девушек.
Лорвин оборачивается ко мне и говорит:
– Талмери занимается здесь и тем, что учит богатых мальчиков обслуживанию и этикету. Так они смогут выгоднее жениться. Брать молоденьких мальчиков в качестве слуг – ее фишка. Но, – Лорвин оборачивается на Талмери, – ты ведь не против женщин на других должностях. Я вот отвечаю за подсобку и лабораторию, а ты смотришь за гостями в зале.
– И какую именно должность ты хочешь ей предложить? – спрашивает Талмери, застыв с той же улыбкой.
– Твою, – выдает Лорвин.
Наступает мертвенная тишина.
– Что, прости? – отвечает Талмери, ее напускное радушие вмиг растворяется.
Я практически вижу, как перспектива жилья на полгода вперед и заработка, не говоря уже о независимой жизни, превращается