Глинис смотрит на Лорвин:
– Что-то еще?
– Нет, это все, – отвечает Лорвин, отмахиваясь. Глинис небрежно кивает и уходит прочь по улице.
– Я не хотела ее обидеть, но ты уверена, что это хорошая идея? – сомневаюсь я.
– Да, – отвечает Лорвин, возвращаясь к привычному шагу. – Может быть, там, откуда ты, все иначе, но здесь гильдия посланников остается строго неподкупной, ведь люди полагаются на нее. Посланник никогда не выдаст, где ты находишься, – тупых на эту должность не берут. Если тебе начнут приходить нежелательные сообщения или посылки, можешь установить систему фильтрации. Мияра, это совершенно нормально, будет даже подозрительно, если ты откажешься от услуг гильдии.
Не хочу быть изгоем, но мне сложно побороть недоверие к организации, которую все считают неподкупной. Надеюсь, мои опасения не подтвердятся.
– Получается, теперь я их клиент?
– Да, Глин обо всем позаботится.
Глин. Лорвин достаточно хорошо с ней знакома, чтобы называть сокращенным именем. Я колеблюсь, но решаю спросить:
– А что с ее рукой?
Лорвин наклоняет голову, на ходу обдумывая вопрос:
– То ли с ней что-то случилось в детстве, то ли она такой родилась. Но сколько я помню, у нее всегда была такая рука. Ее бесит, что она не может шить так же быстро, как ее мать. Глин все равно шьет быстрее всех моих знакомых, но она из семьи портных, так что она решила вступить в гильдию посланников. А что, тебя это беспокоит?
– Нет, конечно нет, – торопливо отвечаю я, потому что не должно беспокоить, а если и беспокоит в том смысле, в каком ей кажется, то это моя проблема и решать ее мне. Но я прерываюсь, потому что спросила из-за другого, и добавляю: – Ну. Нет, меня беспокоит, что она могла потерять руку из-за недоступности хорошей медицины, но надеюсь, дело в другом.
Исталам богат талантливыми целителями, но Катастрофа и поток беженцев истощают наши ресурсы. Пусть я и не вовлекалась в политические дела, но даже Саяна считает меры по социальному обеспечению постоянно растущего населения недостаточными.
– Вот как, – удивляется Лорвин. – Нет, определенно нет. Если бы подобное случилось, если бы ребенок получил такую травму, мы бы что-нибудь придумали.
Она имеет в виду колдовство.
Не знаю, стоит ли мне радоваться, зная, что гелланцы могут прибегнуть к услугам ведьм в случае нужды, или огорчаться, ведь государство просто не оставляет им выбора. Но кажется, оно не виновато в травме Глинис – это все, в чем я хотела убедиться.
Неожиданно мы выходим к Центральному рынку. Большинство лавок здесь расположены внутри домов, но есть и пара тележек с палатками. После ошеломительной суеты подворья тут куда спокойнее. Признаюсь, примерно таким я представляла себе торговый район: здесь чисто, все на своих местах и, самое важное, очень тихо. Но вместе с тем атмосфера тут такая усыпляющая, что я даже скучаю по суете подворья.
Лорвин тащит меня за собой. Здесь есть целый магазинчик товаров из шелковой бумаги – коробочек, блокнотов, предметов искусства, – а в другом продаются хорошие чернила всевозможных оттенков. Владелица магазина ловит мой взгляд и кланяется. Я машинально кланяюсь в ответ, но Лорвин не дает мне замедлить шаг.
Я улыбаюсь, проходя мимо причудливых стеклянных статуэток, кланяюсь в ответ на приветствие другого продавца. Лорвин грозно на меня косится, и я наконец замечаю: торговцы кланяются только мне.
Я замираю, внутри все холодеет. Оборачиваюсь – и тревога только растет. Я не ошиблась: больше они никому не кланяются. Надо радоваться, что это не презрение к Лорвин, не проявление неприязни к беженцам. Но все же.
Лорвин встает передо мной, уперев руки в бока.
– Ну что теперь? – требовательно спрашивает она.
Я сглатываю и шепчу:
– Почему они мне кланяются?
Она закатывает глаза:
– Ты же в курсе, какая это редкость – встретить чайного мастера. Талмери разнесла весть, что будет спонсировать твою аттестацию. Они выражают должное тебе, как кандидату, почтение.
Талмери в самом деле сказала, что устроит мне аттестацию у чайного мастера. А их приглашают, только если серьезно настроены сдать экзамен. Неудивительно, что ей захотелось поделиться столь важной новостью. Я с облегчением выдыхаю, хотя немного злюсь на себя саму.
Ну откуда торговцам в Сайерсене знать, как выглядит четвертая принцесса Исталама? Моя тайна все еще в безопасности.
Но тут Лорвин прищуривается и спрашивает:
– Если тебя так удивила их реакция, почему раньше поклоны тебя не смущали?
Она права: учитывая, насколько редка профессия чайного мастера, стоило предвидеть подобное поведение. Но я старалась не зацикливаться на этом из страха отвлечься от стоящей передо мной задачей.
Чайные мастера играют в нашей культуре важную роль. Порой их уважают даже больше королевских особ и жриц. Чайные мастера – везде желанные гости, к тому же они могут путешествовать в любые страны, невзирая на международные договоренности, а иногда даже играют роль дипломатов и заключают эти самые договоренности. Отказать мастеру в просьбе – кощунство, однако они так мудры и проницательны, что попросту не допустят подобных ситуаций. Чайные мастера – великолепные знатоки светских манер, истории и дипломатии, искусств и ремесел. Они преодолевают границы, их цель – помочь людям понять себя и свое место.
Для меня профессия чайного мастера – это своего рода символ всего, что я хочу, но не знаю, как достичь.
Уметь заваривать чай недостаточно. Этот навык у меня уже есть, иначе бы передо мной стояла невыполнимая задача, а не почти невыполнимая. Но как добиться остального? Кандидаты в чайные мастера учатся и тренируются десятки лет.
А у меня есть всего три месяца.
В любом случае я успела отточить мастерство спокойствия и полуправды, поэтому я усмиряю накатывающую панику и отвечаю на вопрос Лорвин.
– Там, где я выросла, правилам этикета уделяли много внимания, – говорю я. – Взаимное приветствие поклонами настолько вошло в привычку, что я забываю, как это необычно для других.
Лорвин фыркает:
– Иногда ты забываешь и как говорить по-обычному. Пойдем.
Я не бросаюсь за ней, но иду в паре шагов позади – рядом оказался магазин, где на полках между чайниками, ложками, заварниками стоят неизвестные мне приспособления.
Можно купить собственный чайник. Внезапно это желание становится таким сильным, что приходится сглотнуть, лишь бы приструнить его.
– На что ты теперь засмотрелась? – недовольно спрашивает Лорвин, а я шарю взглядом по витрине, чтобы за что-то зацепиться, но цепляюсь лишь за растерянность.
– Даже не знаю. – Разнообразие всяческой утвари потрясает. – Это все… для готовки? Как этим пользоваться?
Лорвин смеется:
– Никак. Большинство из этих вещей не нужны, если