– Чтобы потом был повод продать нам новое, – бормочу я. – Понятно.
– И наращивать прибыль, – сухо замечает Лорвин.
Из соседней палатки доносится хриплый смешок.
– Как цинично для такой молодой девушки, – произносит глубокий старческий голос.
На вид мужчина не такой уж старый, но внешность у него яркая: кожа светлая, но не как у гелланцев, а более золотистая; волосы прямые, густые и черные. Он внимательно смотрит на нас, его длинные, усеянные кольцами пальцы барабанят по стойке витрины. Сам же он сидит откинувшись, выражая и усталость от всего вокруг, и в то же время твердую уверенность.
Подобную манеру держаться я встречала у людей с острова Накраб.
– Даже не думай, Тиано, – предупреждает Лорвин. – Ей придется отчитываться перед Талмери за каждую покупку.
Лорвин явно об этом беспокоится, и, несмотря на обещание самой себе никогда никому не позволять мной командовать, сейчас я даже рада, что кто-то контролирует мои расходы, ведь так я не потрачу деньги на ненужные вещи. Я не собираюсь скупать все подряд, но и судить, что может пригодиться, а что полная ерунда, я пока не могу.
– В основном здесь рискует Талмери, – подмечаю я. Именно хозяйке чайной придется вложить деньги в дело, с которым я могу не справиться. И ей уже пришлось поверить мне на слово, что я не уйду от нее, когда сдам экзамен. Но об этом я умалчиваю, ведь Лорвин и так все знает; мои слова лишь на руку репутации Талмери и ее чайной и не принижают ценность работы, которую она проделала, распространив новости о моем экзамене.
– Работать-то не Талмери будет, – говорит Лорвин.
– Но у нее есть веская причина строго следить за расходами, – отвечаю я, держа в уме, кто нас слушает.
– А если она так и не ослабит пояс?
Судя по всему, Лорвин в уме держит совсем другое.
– К тому времени я надеюсь развить свои навыки в переговорах, но в любом случае здесь не лучшее место для подобных бесед, не думаешь?
– О, забудьте, что я здесь, – усмехается Тиано. – Я очень хорошо знаю, что душонка у Талмери корыстная, и никакие деликатные выражения меня не переубедят. Но если вы собираетесь изучать чай, могу ли я показать вам этот чайный набор?
Он указывает на белый фарфоровый заварник, искусно расписанный цветами. Прямо на моих глазах цветы танцуют по чайнику. Я улыбаюсь от восторга.
– Мияра, даже не думай, – приказывает Лорвин. – У Тиано душонка не менее корыстная, чем у Талмери. Он будет улыбаться тебе во все тридцать два, а сам пересчитает каждую монету у тебя за душой. И все равно это будет вдвое больше, чем следовало бы отдать за его товар.
– Лорвин, ты меня обижаешь, – жалуется Тиано и, подмигнув мне, говорит: – Я попрошу как минимум втрое больше.
– Если только ты не имеешь дело с тем, кто хоть что-то в этом понимает, – парирует Лорвин. – Да любой в Сайерсене прекрасно знает: нечего переплачивать тебе за керамику, если она сделана хуже, чем у Дэниела.
– Дэниела? – интересуюсь я.
Тиано фыркает:
– Это скряга мастер из гелланцев, известный в узких кругах.
Лорвин усмехается:
– Ты просто злишься, что он не продает товар тебе для перепродажи втридорога.
Я готова лопнуть от любопытства.
– А мастерская Дэниела тут?
Лорвин фыркает:
– На Центральном рынке? Даже не рядом.
– Как я сказал, он скряга, а еще ничтожество, – говорит, мотая головой, Тиано. – Дэниел чахнет над каждой монеткой, которую заработал, и ни марки не потратит, если это не принесет ему хоть малейшей выгоды.
Лорвин уже готова взорваться негодованием, но я опережаю:
– Значит, плата за размещение на Центральном рынке немалая, но Дэниел настолько знаменит, что ему это не нужно?
Тиано широко улыбается насупившейся Лорвин. А, так он хотел ее позлить.
Она скрещивает на груди руки и говорит мне:
– Он открыл чайную в одном районе с Талмери. Ходить туда незачем, если только не хочешь пострадать. Эта керамика тебе еще долго будет не по карману.
Теперь я хочу сходить только потому, что она против; интересно, всегда ли во мне сидело желание подобного бунта, или таково влияние новообретенной свободы и со временем оно утихнет?
Я не вижу, но чувствую, что Тиано наблюдает за мной. Он смотрит в противоположную сторону, но, даже перешучиваясь с Лорвин, он, я знаю, внимательно следит за каждым моим движением. Этот человек себе на уме: он намеренно рассказал мне о своем конкуренте. Но зачем?
В магазине за его спиной продаются различные предметы: от ваз до изысканных часов. Что не удивительно – накрабцы нечасто задерживаются на материке, думаю, этот магазин служит для них торговым пунктом, где можно продать экзотические для их или нашей культуры вещи.
Но, изучая витрину, разделяющую нас, я замечаю, что на ней ассортимент куда у́же. Чайный набор, тяжелые браслеты, похожие на те, что я носила в царском дворце, роскошные шарфы королевского фиолетового цвета. А еще маленькая картина: дерево с облетающими, будто осенью, листьями, только зелеными.
Я плавно обвожу его контуры пальцем и поднимаю взгляд. Тиано наблюдает за мной.
– Почему они зеленые? – спрашиваю я.
Он пожимает плечами:
– Предполагаю, это цвет гармонии и новых начинаний. Кто знает? Не я это рисовал. Может, она просто устала от рыжего и красного этой осенью?
Оттенки зеленого не противоречат моде, но этой осенью в Сайерсене его не так часто увидишь. Поскольку для работы в чайной я собираюсь подобрать определенную одежду, эта информация мне пригодится.
– Мияра, мы здесь слишком задержались. Нам пора, – говорит Лорвин.
Тиано, не отводя взгляд, говорит напоследок:
– Возможно, сейчас у тебя нет денег на мою посуду, но обязательно заходи в следующий раз.
Я улыбаюсь.
– Зайду с удовольствием, – отвечаю я, и мы кланяемся друг другу. Лорвин уводит меня прочь.
Бабушка была права. Я умею слушать, но и Тиано не отстает. Он знает, кто я, а я теперь знаю, что он шпион. Однако зачем ему мне помогать?
Глава 6
Мастерская портного не похожа ни на что из виденного мной ранее. Наверное, пора бы уже свыкнуться с этой мыслью, и со временем я перестану всему удивляться. Но мне еще сложно осознать, что, покинув дворец, я вступила в совершенно новый, параллельный мир. Конечно, некоторые вещи схожи, но столько всего совершенно мне не знакомо. В какой-то степени меня больше поражают сходства, встречающиеся в этом море различий.
В ателье никого, дверь открыта, само помещение огромно, а бо́льшую