– Ах, спасибо, что разбудили, – говорю я и порываюсь к двери.
Проводник окликает меня, но мне удается скрыться от него в толкучке. Он не успевает догнать – я ускользаю во тьму и выбегаю со станции; позади раздается гудок удаляющегося поезда.
Где бы я теперь ни была, я застряла тут до тех пор, пока не раздобуду деньги на билет или пока на меня не наложат новое маскировочное заклятье.
Я оборачиваюсь на здание вокзала и не с первого раза считываю название. Южный вокзал Сайерсена. Сайерсен далеко на востоке. Я на другом конце страны, прямо на границе Катастрофы. Теперь понятно, почему так темно: из-за побочного эффекта чар я проспала целый день.
Не успеваю я заметить темень, как на меня обрушивается ливень. В поисках ночлега я бегу по мостовой, спотыкаясь на брусчатке.
Железные фонари разбросаны на пути, но их едва видно за стеной дождя. Через какое-то время я замечаю дом, в окнах которого горит свет. Какое счастье, ведь туфли жрицы вымокли настолько, что уже соскальзывают с ног. Я беру их в руки и поднимаюсь по лестнице к двери.
Но тут свет выключается. На улицу выходит мужчина, запирает дверь и только потом замечает меня.
– Чем могу помочь?
– Пожалуйста, можно зайти к вам ненадолго? – спрашиваю я. – Только чтобы просохнуть.
Я не могу различить его лицо в темноте, но кажется, что он хмурится.
– Я не могу задержаться и не могу оставить вас одну в магазине, простите. Где ваш дом?
Я дрожу.
– Скажите, куда вам надо?
Понятия не имею и ничего умного придумать не могу.
– Если вам некуда идти, – произносит он медленно, – полиция…
Вот уж нет. Это кратчайший путь вернуться туда, откуда я только что сбежала. Тут я соображаю, что иногда помощью, даже искренней, можно лишь навредить.
– Простите за беспокойство, – бормочу я. Он протягивает мне руку, будто хочет придержать, и я отшатываюсь.
Спустя квартал ходьбы босиком ноги чертовски болят. Я снова надеваю туфли – они хотя бы защитят ступни. Замечаю еще один освещенный дом впереди, но из тумана, покачиваясь, выходят три скудно одетых человеческих силуэта, от которых пахнет сигаретами и алкоголем.
Я достаточно знаю о жизни, чтобы догадаться, чтó находится в доме, из которого они вышли.
– Привет, красотка, – говорит один из них низким от курения голосом. – Пошли с нами?
Я также недостаточно знаю о жизни, чтобы найти выход из этой ситуации.
– Нет, спасибо, – отвечаю я, – но надеюсь, вы проведете остаток вечера в свое удовольствие.
Они смеются, а я иду вперед.
Я уже теряю надежду укрыться в каком-нибудь заведении – час поздний, почти везде погасили огни, – но хочу хотя бы спрятаться от дождя, например под большим деревом. Вариантов у меня немного.
Неожиданно я замечаю окна, в которых горит свет. Внутри никого. Стоит ли постучаться? Наверное, свет просто забыли погасить. Если внутри кто-то и есть, у него возникнут ко мне вопросы.
Я стою у окна и рассматриваю возможность, таящуюся за льющимся из него светом, – и тут дверь открывается.
На пороге появляется девушка, на первый взгляд моя ровесница – ей около двадцати. На ней огромный кроваво-красный свитер, который изящно спадает с плеча, будто так и задумано. В сочетании с лосинами и высокими черными ботинками на шнуровке она напоминает мальчишку-сорванца. Но вот ее лицо – образец женственности: губы пухлые, а подведенные черным глаза резко выделяются на фоне коротких взъерошенных волос серебристо-золотистого оттенка, похожих на заиндевевший песок.
Она, должно быть, беженка из зоны Катастрофы в Геллане, если судить по цвету волос. На западе гелланцы редкость, но здесь, на границе Катастрофы, они встречаются все чаще.
Беженка собранна и уверена в себе, а принцесса растеряна и промокла до нитки. Какая ирония!
– Долго ты собираешься тут стоять? – невзначай спрашивает она, пока с меня течет вода.
– Еще не решила, – отвечаю я. – Я вам мешаю?
– Мало кто подкрадывается с добрыми намерениями к полупустому дому, – говорит она. – А если думаешь меня ограбить, то обещаю: отделаю так, что мало не покажется.
Мне бы следовало испугаться того, как спокойно она сообщает это промокшей до нитки незнакомке на пороге своего дома. Но я так замерзла, что ничто другое меня не волнует. В конце концов, дверь уже открыта.
– Я искала место, где можно согреться и обсохнуть. – Меня все еще поливает дождь, а она абсолютно сухая.
– Да, ты вся мокрая, – соглашается она.
– Вы чрезвычайно наблюдательны, – говорю я.
Она поднимает брови. Раздосадованная, я уже хочу извиниться за грубость, но тут она выдыхает что-то похожее на смешок.
– Заходи, – говорит она, сделав шаг назад.
На секунду я замираю в неверии, но быстро ныряю в дом. Скидываю туфли и пытаюсь выжать их, стоя на пороге. Не выходит – по рукам течет вода, и они лишь сильнее промокают.
– Крайне неудачный выбор обуви для нашей местности, – говорит она.
– Согласна, – отвечаю я ей. – Хороший жизненный урок.
Она снова издает смешок.
– Брось их. Заодно сними шаль, повесь на вешалку… нет, на другой стороне. Да, вот тут. Боги, ты еще и в белое решила нарядиться, с нашей-то погодой! Кстати, тебя как зовут?
От неожиданности я выдаю свое настоящее имя:
– Мияра.
Ох, зря я так. По настоящему имени меня найдут в два счета. Хотя не помню, когда в последний раз общалась с кем-то, кто не знал бы моего имени.
– А я Лорвин, – говорит девушка. – Садись и ничего не трогай.
Я так и делаю – без лишних расспросов сажусь на деревянный табурет за круглым столом, а девушка пропадает за черным ходом.
Только теперь решаюсь осмотреться. В комнате довольно темно, однако видно расставленные повсюду табуреты и столики, а поверх них – разноцветные подушки и узорчатые скатерти.
Столько ткани – неудивительно, что она приказала мне сесть за стол у двери и не двигаться, а то ведь промочу все вокруг.
Я вглядываюсь в темноту, куда ушла Лорвин: вижу полки на стенах, но не могу разглядеть предметы на них. Кажется, я вижу чайник?..
Лорвин возвращается, неся в руках какие-то тряпки.
– Это полотенца, – говорит она, бросив мне одно. – Могут попасться с пятнами от чая. Думаю, кто-то из мальчиков по ошибке сунул грязные в стопку к чистым.
Мне все равно, лишь бы согреться.
Руки дрожат, пока я вытираюсь. Лорвин достает большую скатерть и закутывает меня.
– Вот так, – говорит она. – Садись обратно. Подоткни под себя ноги, да, правильно. Получше?
Я смотрю на себя, завернутую в скатерть, затем перевожу взгляд на Лорвин. Я