Она удивленно поднимает брови. По идее, я должна озвучить только то, чему готова посвятить всю оставшуюся жизнь.
– Боюсь, что не поним… – У нее перехватывает дыхание, глаза округляются.
Я снимаю браслеты и протягиваю ей. Странно теперь держать их – до этого момента я не осознавала, насколько они тяжелые.
– Никто не поступал так уже сотни лет, – выдает жрица, словно поверить не может в то, что такое происходит у нее на глазах.
– Да, одна только основательница Исталама, – соглашаюсь я. – Но ритуал допускает такой выбор.
– Ваше высочество, у вас не будет возможности передумать!
– Я знаю. – Я смотрю в ее полные удивления глаза и оглашаю свой выбор: – Я пойду путем одиночества.
Изгой королевской семьи.
Проходит миг, затем еще один.
– Жрица? – наконец окликаю ее я.
Она прикладывает руку ко лбу.
– Ох, дорогая. Тогда, наверное, лучше нам уйти отсюда, да? И поскорее. Следуйте за мной, ваше в…
Жрица замолкает. Мы смотрим друг на друга.
Никто больше не назовет меня «ваше высочество».
Я решила не посвящать себя служению. Я отвергла свою жизнь и, как только выйду из усыпальницы, лишусь всего и буду вынуждена начать с чистого листа. Без поддержки. Без семьи. Без ожиданий. Я больше не принцесса.
Я ощупываю эту мысль, пытаюсь к ней привыкнуть. Внутри меня оседает облегчение оттого, что я наконец вырвалась, и предвкушение будущего, а еще не осталось ни намека на страх неизвестности или удивления, что я так быстро приняла самое важное в жизни решение. Правда, все это ощущается приглушенно, будто разум еще осмысляет путь, который выбрало сердце.
Жрица подзывает меня к задней стене Великого святилища. Здание построено так, что со стороны кажется сплошным, но мы проходим сквозь стену в коридор. Замешкавшись у вешалки, жрица хватает добротную серую шаль и протягивает мне.
– Наденьте, – говорит она. – Вы привлечете внимание, если останетесь в белом.
Я закутываюсь в шаль, а она, заметив, что я босиком, скидывает свои туфли и подталкивает в мою сторону.
Я кланяюсь в знак благодарности. Обувь тонкая, но жрица и не обязана мне ее давать. Мне вообще больше никто ничего не должен. Эта мысль только начинает пугать. Я задвигаю ее подальше, пока мы идем.
Солнце уже поблескивает сквозь облака, и я думаю, что дальше пойду одна, но жрица знаком приказывает мне остановиться и достает из мантии три свечи.
Она зажигает их и говорит:
– Вы же осознаёте, что ваша семья будет недовольна.
Я киваю:
– Они окажутся в крайне неловком положении и, вероятно, попробуют надавить на меня, чтобы я передумала.
– А также попытаются нарушить традицию и убедить Святилище дать вам второй шанс.
– Однако, если я исчезну, им это не удастся, – спокойно произношу я.
Жрица кивает:
– Именно. Уезжайте как можно дальше. Будьте тише воды ниже травы. Если вы действительно хотите пройти свой путь одна, начните с этого.
Жрица зачитывает заклинания. Я не углублялась в изучение магии, как Саяна, но все принцессы должны знать хотя бы основы, чтобы распознать заклинания, если их используют против нас. Браслеты прежде всего служат для срочного вызова помощи, но еще по ним нас можно найти в случае пропажи и похищения.
Разум спотыкается о всё новые озарения: никто не сможет найти меня в случае беды. И жрица явно хочет наложить на меня заклятье с помощью свечей.
Прислушавшись, я догадываюсь, что это какое-то маскирующее заклятье – меня тут же обдает волной тепла.
– Пока заклятие работает, вас никто не увидит, но, когда свечи догорят, чары рассеются, – говорит жрица.
Усталость в ее голосе подсказывает, что это последнее, чем она может мне помочь, даже при всем желании сделать больше.
Я смотрю на свечи. Невысокие.
Жрица указывает на улицу:
– Видите в том конце площади…
– Вокзал?
Она кивает:
– Точно. Садитесь на поезд как можно скорее. Да помогут вам духи.
Я смотрю на Королевскую площадь Митерана, место, где я прожила всю жизнь. Интересно, что я должна чувствовать? Грусть, радость, предвкушение? Все еще не верится, что я больше ничего никому не «должна».
Я выхожу из Святилища на пыльную мозаичную брусчатку. Впереди у меня целая вечность, чтобы понять, чего я хочу.
Раздается громкий гудок, к станции приближается поезд. У перронов стоят и другие, но этот длинный. Длинные поезда обычно едут куда-то далеко. А мне нужно убраться как можно дальше. Еще они редко здесь появляются, а мое заклятье долго не продержится.
Я срываюсь с места. Даже не замечаю сады, красивые фасады лавок, подмостки для спектаклей и концертов. Надо бы купить билет, но у меня нет денег.
Однако моя маскировка все еще работает, поэтому я лавирую в толпе мимо проводников и охранников, влетаю в поезд за секунду до закрытия дверей и отправления. И только тогда понимаю, что даже не посмотрела, куда он едет. Понятия не имею, куда я на нем попаду. Но, смотря в окно набирающего скорость состава, понимаю, что я уже в пути.
Я иду по вагону и замечаю на чьем-то билете пометку, что поезд движется на восток. Хоть какая-то зацепка, но все еще смутная: столица, Митеран, находится на западе Исталама, так что восточное направление открывает массу вариантов.
Куда важнее, что времени у меня совсем немного – свечи скоро догорят. Я прохожу в вагон со свободной рассадкой и сажусь на край скамейки.
Теперь у меня есть возможность составить план действий, но в вагоне так тепло, что меня накрывает усталость. Не успеваю я сообразить, что чары, наверное, развеялись и забрали остаток моих сил, как тут же засыпаю.
Глава 2
Просыпаюсь я резко – от того, что меня грубо трясут.
– Ваша милость, предъявите билет, пожалуйста, – говорит кто-то.
Я хлопаю ресницами, глядя на проводника.
– Простите?.. – непроизвольно отвечаю я, а сама пытаюсь вспомнить, когда в последний раз ко мне обращались как к «вашей милости» – выражением куда более распространенным, чем «ваше высочество».
– Ваш билет, – повторяет он нетерпеливо, а мой разум наводняют воспоминания утра. – Мы подъезжаем к пересадочной станции. Поезд повернет на север, так что, если вы едете на юг, вам придется сойти. Куда вы направляетесь?
Если проводник поймет, что у меня нет билета, меня арестуют, и семья найдет меня меньше чем за сутки с момента побега.
Он застывает в проходе. Я вскакиваю, и он невольно отступает. Протискиваюсь мимо него, пока он не задержал меня