Остарио смеется:
– Вы и впрямь не похожи на Саяну.
– Боюсь, у нас больше общего, чем вы думаете. Думаю, она бы так не настаивала на контроле, если бы ей было все равно, – говорю я.
– Королевская семья, которой не все равно, – мурлычет Остарио. – Это может быть самой большой государственной тайной.
– Только бы не сослужить такими тайнами плохую службу народу. Разумеется, я понимаю, как это знание можно обернуть против нас на политическом поприще… Но неужели не важно, чтобы народ знал, что у власти находятся неравнодушные люди?
Остарио отклоняется, опершись на руки, и задумчиво смотрит в потолок.
– Я не в курсе всех дворцовых сплетен, – наконец признается он, – но знаю, что планирует магический корпус. Саяна наотрез отказалась говорить о вас.
Сердце сжимается в груди. Я должна была это предвидеть. Знала же, что сестру расстроит мое решение. И все же.
– Понимаю.
– Уверен, для вас не станет новостью, что некоторые маги отрицательно отозвались о вас и вашем поступке, – продолжает Остарио. – Но полагаю, вам будет приятно узнать, что Саяна вызвала их всех на магическую дуэль и каждого размазала по стенке.
У меня начинает щипать глаза от слез.
– Хотелось бы мне, чтобы ей не было так трудно, – шепчу я.
– Не говорите так, – примирительно отвечает Остарио. – Сейчас вы более настоящая, чем когда-либо. Наверное, любой знающий о вашем выборе очень удивлен, но я, увидев вас, совершенно нет.
Вот теперь я плачу. Склоняю голову.
Пока он единственный, кто знал меня до и увидел после. То, что он так легко разглядел во мне перемену, доказывает, что я приняла верное решение, хотя я даже не представляла, как сильно мне нужно это доказательство.
Остарио продолжает:
– И Саяна возьмет верх над каждым, кто бросит ей вызов, потому что такой у нее нрав. Но не у вас.
Нет. Не у меня, и я слов не могу подобрать, чтобы выразить: наконец кто-то понял это и смело высказал мне в лицо.
– Саяна берет верх не над каждым, – пересиливаю я себя. – Ей не удалось убедить меня пойти по ее стопам, к тому же я знаю, ее всегда уязвляло то, что она никак не могла взять верх над вами в магии.
В глазах Остарио мелькает искорка.
– Как это печально. Нам обоим придется смириться, что так будет и впредь.
Я смеюсь, возможно, громче, чем следовало. Особенно потому, что на один вопрос я еще не знаю ответа.
Я смотрю ему в глаза и снова, но уже тише, спрашиваю:
– Вы расскажете Саяне?
Остарио улыбается:
– Неофициально я должен доложить о вашем местонахождении, потому что вы член королевской семьи. Но, видите ли, по этой же логике, раз вы член королевской семьи… – Он многозначительно умолкает.
– Пожалуйста, не сообщайте Саяне и другим моим родственникам, что я здесь, – быстро прошу я, понимая, к чему он клонит. Раз я член королевской семьи, я могу отдавать ему приказы. Он улыбается. – Но логика и правда кривовата, – добавляю я.
Остарио пожимает плечами:
– Приказ неофициальный, так что у меня есть пространство для маневра. Как волшебник, я предан делу и волен действовать в интересах моей страны, какими я их вижу. Я разберусь.
– Благодарю, – говорю я. – От всего сердца.
– Я к вашим услугам, – отвечает он. – И позвольте сообщить вам кое-что неприятное, хотя вы едва вздохнули спокойно. Но я подумал, вам стоит знать, что ваш цвет волос уже не вернуть.
Я замираю:
– Что-что?
– Подобные чары со временем не ослабевают, – говорит Остарио, смотря на меня. – Если вы захотите вернуть свой цвет или изменить его на другой, то вам придется обратиться к ведьме.
О духи, он все же понял, но напрямую не говорит.
– Спасибо, – отвечаю я и встаю. – Я тоже так думала. Раз уж вы заговорили о чарах, могу ли я попросить вас о сохраняющем заклинании?
– Конечно, – вежливо отвечает он, тоже вставая. – Но услуга за услугу.
Ой, надо же.
– Я сообщу вам, если услышу о контрабанде магических атрибутов.
– Премного благодарен, но… говоря гипотетически, вы понимаете… если вы знакомы с незарегистрированной ведьмой, лучше держите ее вне поля моего зрения.
Я понятия не имею, что на это ответить, и стою, вперив в него взгляд.
Остарио вздыхает:
– Я останусь в Сайерсене до завершения расследования, то есть в обозримом будущем. Если в этом не замешана ваша гипотетическая подруга, постарайтесь, чтобы она не попадалась мне на глаза. Если так будет лучше, на ваш взгляд. Хотя вы можете невзначай намекнуть, что я могу преподавать магию. Если ей это интересно.
Я стою с отвисшей челюстью, потом кое-как заставляю себя закрыть рот.
– Гипотетически, сомневаюсь, что ей будет это по карману.
– Часто проблема именно в этом, – кивает Остарио. – Но уверен, мы что-нибудь придумаем. Не хотите ли показать, куда наложить сохраняющее заклинание?
Как в тумане, я иду к выходу, чтобы показать ему свой компактный поднос, но, не успев открыть дверь, резко разворачиваюсь и обнимаю Остарио.
– Спасибо, – яро шепчу я.
Он отвечает мне деликатным объятием:
– Рад служить вам.
Стоит Остарио нас покинуть, как Энтеро появляется рядом со мной, будто все это время сидел в моей тени.
– Мне не нужна была защита, – говорю я без прелюдий. – В худшем случае он бы сделал со мной именно то, чего ты так желаешь.
– Знаю, – к моему удивлению, отвечает Энтеро. – Остарио вам не угроза. Я хотел сказать: передайте Лорвин, что ей он тоже ничем не угрожает, потому что она распугала всех парней, и я не понимаю, заставляет ли ее нервничать мое присутствие.
Я быстро моргаю:
– Хотелось бы мне все это знать до того, как я с ним поговорила.
– Тогда нам стоит как-нибудь обсудить вопрос вашей безопасности, а не цапаться из-за него, – отчитывает меня Энтеро, и я делаю гримасу. – Но потом.
– Потом, – соглашаюсь я и ухожу к Лорвин.
В лаборатории я замираю. Лорвин сидит и смотрит в другую сторону. Она неподвижна, будто статуя.
– Я не была уверена, что ты еще здесь, – тихо говорю я и подхожу к ней. – Он ушел и без моего приглашения не вернется.
– Вот почему ты всегда уточняешь, что ведьмами бывают не только женщины, – говорит все еще неподвижная Лорвин.
Хочется думать, что я бы говорила так и не будучи знакома с Остарио, но в ответ лишь соглашаюсь с ней.
– Ты была права, – шепчет она. – Когда он вошел, я почувствовала его силу, но не поняла, кто он, пока ты мне не сказала. Все ведьмы, кого я знаю, женщины.