– Разве я мог отказать людям в помощи, когда они так в ней нуждаются? – спрашивает Кустио.
– Я бы хотела посмотреть ваше исследование, кому именно и как помогут подобные изменения, – без стеснений говорю я. – Был ли вынесен на обсуждение необходимый в таких случаях анализ возможных последствий?
– Анализ будет предоставлен в ближайшее время, – отвечает Кустио.
– Закон это позволяет, – говорит мне на ухо Дэниел. – Есть период рассмотрения.
К концу которого у нас будут искаженные результаты, потому что всех гелланцев уже выдворят за пределы города.
Я застываю среди них, давая этой мысли распространиться по залу. Я молчу, но стою, занимаю пространство, и это, как мне кажется, нервирует людей больше, чем все, что я до этого сказала.
Кустио, видимо, чует перемену настроения и говорит:
– Но, возможно, вы правы. Я действительно хочу, чтобы каждый понял, какие блага принесут нам эти перемены. И надеюсь, мы сможем работать над улучшениями вместе, а потому должны объединиться и подумать, как это воплотить. Полагаю, как новый житель, вы тоже над этим поразмышляете.
– Сочту за честь, – отвечаю я, кланяясь, и только затем сажусь.
Дэниел крепко сжимает мою руку, я глубоко дышу, закрыв глаза.
– Вы выиграли эту битву, Мияра, но не думаю, что он так просто отступит, – говорит Энтеро.
Энтеро прав. Кустио держался слишком самоуверенно, значит, у него в рукавах припрятаны карты, о которых мне неизвестно. Я всего лишь помеха, небольшое препятствие, но не преграда.
– Что он предпримет дальше?
– Лорд Кустио уже скупил огромную часть города и волен творить там все, что пожелает. Не представляю, что еще он может придумать после всего, что уже натворил, – отвечает Дэниел.
– Либо он объединит союзников, – начинает Энтеро, – либо устранит противников. Или и то и другое.
– Думаешь, он видит во мне противника? – спрашиваю я.
Энтеро мотает головой:
– Нет, он слишком высокого о себе мнения, и все же не давайте ему повода передумать, Мияра. Я у вас один.
Дэниел крепче сжимает мою руку.
– Чтобы говорить правду, чайному мастеру не нужен телохранитель, – шипит он.
Я накрываю наши руки ладонью.
– Никто не должен прибегать к подобным мерам ни в Исталаме, ни в остальном мире, – говорю я. – Но у нас нет того, кто может призвать его к ответственности.
Я с гневным прищуром наблюдаю, как на сцене совет завершает заседание.
Или нет…
Я срываюсь с места и бегу к Глинис, пока ее не перехватил кто-то другой.
– Я не сдам его людям ваш дом, если вы из-за этого переживаете, – говорит Глинис.
– Знаю, – отвечаю я. – Мне нужно передать послание магу. Скажи ему, что оно от меня. Мы встречались в чайной Талмери.
Ей с трудом удается сдержать эмоции, но по блеску в глазах сразу становится ясно, что я возбудила в ней интерес.
– Что это за послание?
– Передай, что мне кажется, ему будет очень любопытно узнать, что никто не подозревает, на какие средства лорд Кустио совершает свои захватнические действия.
Глинис вздымает брови:
– Придется подождать, прежде чем я смогу доставить ему послание тет-а-тет. Вы будете ждать ответа?
– Само собой, – улыбаюсь я. – Если маг соизволит ответить, ты знаешь, где меня найти.
Она снова оглядывает меня:
– А у вас кишка не тонка. Мое почтение.
Она удаляется, и я понимаю, что в жизни не слышала более приятного комплимента.
Позже вечером Глинис появляется перед моей дверью.
– Держите, за все добро, что оно принесет, – говорит она, угрюмо тыча в меня свитком с печаткой.
– Что-то случилось? – интересуюсь я.
Она смотрит на меня:
– Письмо с магической печатью, будто посланникам и слова нельзя доверить? И вы еще спрашиваете, что случилось?
– Ох! – восклицаю я. – Дело не в личном недоверии или предубеждениях. Маги на задании обязаны вести всю коммуникацию подобным образом.
Глинис принимает это объяснение.
– Удивительно, что сей факт вам известен, но при этом вы не знаете, как работает гильдия посланников.
Духи, запомнила-таки.
– С таким умом из тебя самой вышел бы неплохой маг.
– Ага, – отвечает Глинис. – Оно мне надо?
Скорость, с какой она выпаливает этот ответ, напоминает мне Лорвин, и я говорю:
– Как скажешь. Надеюсь, если бы ты хотела, то уже стала бы.
Секунду я пристально на нее смотрю.
– Ну что еще? – требовательно спрашивает она.
– Хочешь увидеть, как я его вскрываю? – спрашиваю я.
С подозрением в глазах она отвечает вопросом на вопрос:
– Разве не вы только что сказали, что это тайное магическое дело?
– Ну я же не профессиональный маг, – отвечаю я.
На самом деле я вообще не маг, но ответ, кажется, ее устраивает.
Я беру горсть камешков и жестом призываю Глинис зайти в дом. Сперва аккуратно раскладываю их, поместив свиток в центр, а когда все готово, расколдовываю печать.
Та с треском открывается, и я беру в руки свиток.
– И это все? – спрашивает Глинис.
Не уверена, удивлена она или разочарована.
– Чаще всего магия очень простая, – говорю я. – Я имела в виду, что ты могла бы достичь более сложного уровня, на который я не способна.
– Пфф. Ну и о чем там говорится?
А вот о чем: Остарио нужны доказательства, прежде чем нарушить неприкосновенность Кустио или применить колдовство против человека, который не угрожает короне напрямую и не нападает на сограждан. Любое использование магии в рамках задания должно быть оправдано перед властью. Магия строго регулируется законом, и Остарио не может использовать ее направо и налево, тем более будучи ведьмаком.
Все это я и так знала, но услышать хотела другое. Что бы Остарио ни задумал, в этом деле он нам не помощник.
– Он обещает докопаться до правды, но ему придется строго следовать букве закона, – говорю я, бросаю письмо в огонь и наблюдаю за тем, как оно сгорает.
Глинис вздыхает:
– А я надеялась на что-то более масштабное.
– Я тоже, – признаю я, собирая с пола камешки.
– От меня еще что-то требуется? – спрашивает она.
– Нет. Ответ у меня уже есть, – отвечаю я.
Я выбрала одинокий путь, и я его пройду.
Глава 20
– Я получила твою просьбу забрать по пути чистящие средства, – говорю я Лорвин, когда мы с Энтеро заходим через заднюю дверь. – Их записали на счет Талмери. – Тяжело дыша, я роняю их на пол.
– А чего это милостивый Энтеро Мои-Мышцы-из-Стали тебе не помогает? – возмущается Лорвин.
Не знаю,