Мое негодование растет. «Представитель» подразумевает, что он не только вмешивается в дела этих людей, но и говорит за весь Исталам. Все это неправильно.
– Вам нужно доказать, что мы не представляем опасности, – отвечает мужчина с красными прожилками в волосах, Са Ранжим. – И для этого вы просите предоставить вам доступ к тайной магии. Любопытно, неужели ваш народ сочтет подобное безвредным? Старина, я переживаю, что мы произведем неверное впечатление.
Ни тон, ни мимика не совпадают со смыслом сказанного, и Кустио прищуривается.
– Я должен показать, что Те Мурака контролируют свою дикую, хаотичную природу, – говорит Кустио.
У меня аж челюсть падает от злости. Эти люди осознают, какое оскорбление он им так беспечно нанес? Я смотрю на бесстрастные лица Те Мурака, на блеск их глаз – у многих чуть ярче, чем у других.
О, они осознают.
– Ваша магия считается деликатной, непростой и требующей осторожности, – продолжает Кустио. – И она создает нужное вам впечатление. Друг мой, если бы я не знал вас, подумал бы, что вы во мне сомневаетесь. Вспомните, что именно я подарил вам магию, чтобы стабилизировать пространство и обезопасить вашу территорию. Именно я помог вам укрыться от ужасов Катастрофы.
А вот и подсказка, как он это провернул. У меня голова идет кругом.
– И спрятал нас от своих людей, – соглашается Са Ранжим. – И от всего, что поддерживает нашу жизнь в Катастрофе. Жизнь на этом клочке земли исчезает, Кустио.
Кустио драматично вскидывает брови:
– Вы хотели сказать, что она исчезает из-за вас. И сейчас вы озабочены вопросами своего контроля. Неужели такие волшебные мелочи стали для вас недоступны?
– Я хочу сказать, что мне необходимо не только подтверждение того, что вы выполните свое обещание, поскольку я не сомневаюсь в вашей добросовестности, но и точные сроки его выполнения.
Я стискиваю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Нет, никто здесь не ошибается насчет добросовестности Кустио.
– Лишь с этими условиями мы можем обсуждать использование жизненно необходимой для нас магии, – продолжает Са Ранжим.
– Но времени нет…
– Тогда будьте готовы, что все тайные чары, которые мы создали для вас за несколько лет, могут внезапно обнаружить себя, – говорит Са Ранжим.
Кустио делает шаг вперед:
– Вы мне угрожаете? Мне, тому, кто поддерживал вас столько лет?
– А вы поддерживали? – спрашивает Са Ранжим. Беспечно, но с нажимом.
Кустио сердито подбирается:
– Я неоднократно вставал на вашу защиту. Я в одиночку укрепил ваш оазис посреди всего безумия, и связи этой, если вы помните, скоро понадобится обновление, иначе она разрушится.
Са Ранжим кланяется:
– Я помню. Я помню все, лорд Кустио. И мы свои обещания держим. Но не думайте, что перебои в работе магии вызваны недостатком нашего дружелюбия. Пока мы держим наши обещания, жива и магия.
– Тогда вам лучше удостовериться, – рычит Кустио, – что магия работает. Не так ли?
Лорвин дергает меня за руку. Я продвигаюсь вдоль валунов туда, куда она провела Энтеро. Она бросается назад за Ристери, и я понимаю, чтó пошло не так: желудок перестал болеть, а значит, маскировка уже не действует. Колдовские силы Лорвин на исходе.
За углом Лорвин пытается затащить Ристери назад, но та мотает головой, сопротивляется. Лорвин тянет сильнее, но Ристери отдергивает руку.
Ее тень отражается в глазах людей Те Мурака. Никто из них даже не смотрит в ее сторону. А вот Мавено видит ее – он разворачивается и что-то выкрикивает, и лишь тогда заклятье рушится.
Никогда в жизни я еще так быстро не бегала! Мы несемся по равнинам, стараясь оторваться от охраны Кустио. Минуту спустя Лорвин хватает Энтеро за руку, а Ристери хватает меня и велит всем нам прыгать.
Я привыкла следовать ее указаниям, так что даже не спрашиваю зачем. Стоит нам оторваться от земли, как все меняется: словно мы добежали до края равнины, скалы и спрыгнули… Но в то же время все совсем иначе. Словно мы прыгнули – и мир перевернулся.
Вот так мы вырываемся из клочка стабильности и падаем в бездну.
– Ты вытащила нас быстрее, чем мы туда шли, – говорит Энтеро Ристери, когда в ночи мы возвращаемся к домику.
– Я знала, где мы находимся, – устало произносит она. – Нам нужна была сила Лорвин, чтобы найти само место, а не чтобы из него выбраться. Путь, по которому мы шли, был не самым быстрым. Интересно, знает ли об этом мой отец.
Лорвин отделилась от нас, стоило нам пересечь границу. А без нее никто не считает нужным озвучить то, что, если бы Ристери прислушалась к Лорвин, мы бы обсуждали не скорость. Я уверена, все мы об этом сейчас размышляем.
– Поверьте, он знает, – вдруг говорит Мавено, и, пока я лихорадочно пытаюсь сообразить, что происходит, он продолжает: – За то время, что мы провели в Катастрофе, мы обнаружили немало новых дорог.
И тут нас окружают. Точнее, меня.
Ристери вырывается вперед и кидается на одного из охранников, а я стою как вкопанная и не понимаю, что предпринять, пытаясь вспомнить, чему меня учили в детстве.
Другой охранник, девушка, направляется ко мне…
И падает, будто ее сбили с ног, но тут же предпринимает попытки встать.
Я подхожу к ней в надежде, что она не догадается подставить подножку, и пинаю ее в голову со всей дури. Она снова оказывается на земле, все еще в сознании – кажется, моей ноге больнее, чем ее крепкому черепу. Она откидывается набок, как подкошенная, и уже не встает.
Я оглядываюсь и вижу, что Ристери уложила второго охранника; почти все остальные также полегли. Смотрю, как последний охранник странно выгибается, недоумевая, откуда пришел удар.
Затем из темноты выходит Энтеро.
Мавено в удивлении таращится, наконец осознав, кто стоит перед ним.
– Ты…
Ему не дают договорить.
– Почему так долго? – подкалывает его Ристери.
– Вырубать их гораздо сложнее, чем убивать, – отвечает Энтеро.
Ристери ошеломленно смотрит на него.
– Кустио знает, что мы были сегодня в Катастрофе, а теперь наверняка в курсе, что Мияра живет в этом доме. Вам нельзя здесь оставаться, – говорит Энтеро, разворачивая меня за плечи на сто восемьдесят градусов. – Уходим.
– В убежище я не пойду, – возражаю я на ходу.
Энтеро сжимает мои плечи сильнее:
– Мияра…
Я стряхиваю его руки:
– У нас нет времени, Энтеро. Если я правильно поняла даже часть из увиденного в Катастрофе, ты должен это осознать. У меня нет времени убегать, нет времени где-то пережидать, не бороться против него, не бороться ради них.
Он не уточняет, кого я имею в