– Действительно. – Он бросает на меня жесткий взгляд.
Я кланяюсь и жду.
– Я разрешил вам учиться на чайного мастера при неординарных обстоятельствах, – говорит Карекин. – А теперь, спустя всего лишь несколько недель, вы решаете сдать экзамен. Вы издеваетесь над моим великодушием?
– Обстоятельства стали еще более неординарными, – говорю я.
– Я слышал, – бесстрастно произносит он.
Все еще стоя в поклоне, я мотаю головой:
– Вы не могли слышать всю историю, по крайней мере пока.
– Думаете, это играет какую-то роль?
Пауза.
– Я верю, что детали важны. Но не в моем решении прийти сюда, нет. Я буду сдавать экзамен на чайное мастерство, и оценка полностью в вашей власти.
Карекин фыркает:
– Вы не готовы.
– Возможно, – отвечаю я. – Но нам еще предстоит это увидеть.
– Повторяю в последний раз, – говорит Карекин. – Вы не бездарны, но экзамен на чайное мастерство можно сдавать лишь раз в жизни. Не позволяйте внешним силам потратить ваш единственный шанс впустую.
Я улыбаюсь и выпрямляюсь:
– Я сделала свой выбор, мастер. Будь что будет.
Карекин закрывает глаза, делает вдох и снисходительно указывает на место перед собой.
– Какая глупость, – тихо произносит он. – Садитесь. Мы начинаем.
Экзамен на мастера по структуре похож на экзамен на кандидата. Устный экзамен такой же убийственный, как и в прошлый раз, но я много училась и хорошо поднаторела. Я обращала внимание на нюансы и теперь помню их лучше, чем ожидала. Но не мельчайшие подробности были моей главной проблемой. Пусть их бесчисленное множество, они никогда не влияли на уровень моего мастерства.
При должном старании каждый может научиться идеально заваривать чай или запомнить о нем все до последней мелочи, но чайное мастерство на этом не заканчивается. Настоящий экзамен на чайное мастерство обязательно включает проведение церемонии.
Я рада, что хорошо справилась с устной частью, – это придает уверенности перед следующим этапом. Но в чайной церемонии важны другие умения, и мое внимание к мелочам может помешать им раскрыться.
– Пора, – бескомпромиссно говорит Карекин.
Я делаю вдох и выбираю чай. Да, пора. Я несу поднос с чаем и кланяюсь – я верю, что готова ко всему. Но внезапно распахивается дверь, и в комнату с поклоном входит Глинис.
– Да как вы смеете? – злится Карекин. – Экзамен нельзя прерывать!
– Искренне прошу меня простить, – говорит Глинис. Мои руки не дрожат, но внутри все сжимается от искренности, с какой она это сказала. – Мне было дано четкое указание не ждать.
– Указание от кого? – требовательно спрашивает Карекин, потому что ни один приказ не должен идти наперекор велениям чайного мастера.
– Кандидат, – говорит Глинис и переводит взгляд на меня. – Мияра, прямо сейчас состоится срочное заседание городского совета. Если вы выйдете сейчас, то успеете к началу, но медлить нельзя.
У меня трясутся руки.
– Мияра, в чем дело? – тихо спрашивает Карекин.
Я закрываю глаза. Дэниел знает все с чужих слов. Лорвин не может выступить, иначе навлечет на себя беду. Свидетельства Ристери отметут, а Энтеро должен остаться в тени. Без меня Кустио победит. Главным препятствием на моем пути станет не зло и даже не мои неудачи, а роковой выбор времени.
– Мияра! – рычит Карекин.
С одной стороны – чайное мастерство, желание и возможность служить, к чему я стремилась всю жизнь. Все это почти передо мной, только руку протяни. С другой – люди. Мои близкие.
– Мияра, – торопит Глинис.
– Знаю, – шепчу я. – Я знаю. – Я ставлю чайный поднос и кланяюсь. – Приношу свои извинения, мастер Карекин, – говорю я. – Но мне нужно идти.
Он разражается яростью:
– Если вы уйдете сейчас, то провалите экзамен и никогда не сможете его пересдать! Вы готовы вот так запросто отказаться от своего шанса?!
– Не запросто, – отвечаю я. – Ни в коем случае. Я мечтала об этом всем сердцем и до конца своих дней буду совершенствоваться в мастерстве и готовить людям чай. – У меня увлажняются глаза, слово комком застревает в горле. – Как-нибудь.
Не в силах выдержать напряжение, я убегаю.
Я распахиваю двери в зал, где проходит заседание, Энтеро с Глинис входят следом за мной.
Чайным мастером я не стала, но здесь оплошать нельзя. У меня есть одно преимущество – кроме нас с Глинис, никто не знает, что я провалила экзамен. Для сайерсенцев я все еще кандидат в чайные мастера и воспользуюсь любыми возможностями, который мне дает этот статус.
– Как мило, что вы к нам присоединились, – говорит Кустио со сцены. – Я так понимаю, за это собрание мы должны благодарить вас?
– Нет, не меня, – произношу я, – а вас, лорд Кустио, и ваше вероломное поведение.
В зале перешептываются – громче, чем я ожидала.
– Пустые слова! – говорит мой враг среди членов совета. – Надеюсь, вы найдете, чем их подкрепить, или окажетесь в большой беде, кандидат Мияра.
Слова, подарившие мне повод для гордости, обернулись против меня.
Кустио наклоняется и говорит:
– Именно так.
Совету нужна причина выступить против Кустио, но медлить нельзя, иначе он напомнит всем, почему его стоит бояться.
Я перехожу к делу:
– Лорд Кустио занимается контрабандой из Катастрофы.
Советница, которая пыталась затормозить план Кустио, вздыхает:
– Кандидат, я бы удивилась, если бы то же самое нельзя было сказать про каждого сайерсенца в этом зале. Даже дети приносят предметы из Катастрофы.
– Но не магические предметы, которые скрывают от государства, – говорю я. – Я прошу прощения у мага Остарио, если он здесь, за то, что раскрыла предмет его расследования.
Секунду совет ждет, пока Остарио покажется, но его нет, и советница вновь переводит взгляд на меня.
– Есть ли у вас доказательства? – спрашивает она.
– Я свидетель, – отвечаю я. – Слов кандидата в чайные мастера достаточно, чтобы открыть следствие, точнее, проверку счетов Кустио, поскольку он финансировал свои действия в отношении Сайерсена с помощью незаконной магии. Его богатство нажито недобросовестным путем, как и весь его бизнес.
Толпа взрывается. Но сквозь гул доносится:
– И это все?
Кустио встает.
– Этого достаточно, – жестко говорю я, хотя сердце заходится в стуке. Я что-то упустила. – А официальное расследование откроет еще больше.
– У вас нет доказательств того, что у меня хранятся незаконные предметы или, если так, что они попали ко мне не случайно, – говорит Кустио.
– Будет несложно доказать, как они у вас оказались, если опросить людей, которых вы заперли в Катастрофе, – огрызаюсь я.
Зал ахает.
Советники призывают к порядку, но люди не сразу затихают после подобного заявления.
– В Катастрофе нет людей, – говорит Кустио. – Ввиду неподходящих условий, и это является