– Что это? – Рустам с недоумением смотрел на толстую папку. – Решила заключить со мной договор или успела собрать компромат?
Ева грустно улыбнулась. Если бы он мог видеть в этот момент своё лицо. Холодная маска расчетливого, невозмутимого всезнайки слетела. Под ней умный, ранимый мужчина, недавно повоевавший с заведующей отделения.
Она могла поспорить, что разговор, кроме прочего, шёл о трудовом договоре. Насколько легче было прийти в клинику, где нет Маши.
Ева закусила губу, собираясь открыть очень личное едва знакомому человеку.
– Это от мамы. Хотела рассказать, когда поешь. Ответ на вопрос, почему отец изменил ко мне отношение.
– Давай вкратце, тезисами, остальное потом. Не смогу есть, гадая, что там.
Рустам закинул в рот хлебец с чёрной икрой. Хруст и довольное выражение лица. Он действительно был очень голоден.
– Я ему не родная дочь, – она закинула голову вверх, борясь с подступившими слезами. Обида и боль не отпускали. – Сегодня узнала.
Хруст прекратился, а челюсть поехала вниз.
– Ничего себе… – Рустам мотнул головой. Получалось круче, чем у него самого много лет назад. – А кто родной?
– Всё в этой папке. Боюсь открывать и смотреть. Мама сказала, он живёт в Америке. В Москве есть двоюродная тётка, которая может всё рассказать.
Он вытер пальцы о льняную салфетку и протянул руку.
– Не против, если я взгляну? – Смутные догадки бомбили мозг.
Ева косилась на разглядываемые им бумаги.
– Да ты у нас отличница. Почему бы не поступить в университет и стать врачом? – Он рассматривал всё подряд, интересуясь любой мелочью, относящейся к голубоглазке. – Как считаешь, Кате давно известно, что ты не родная?
Ева чуть не заехала ножом по пальцу.
– Она не знает! Или с сегодняшнего дня, иначе давно рассказала бы мне!
Рустам ухмыльнулся, не желая добавлять боли доверчивой чистой душе. Сама не подлая по натуре судит всех по себе.
Он долго всматривался в один документ. Потом, захлопнув папку, категорично заявил:
– На столе всего более чем предостаточно. Доставай ростбиф, и садимся ужинать!
– Ничего интересного?
– Напротив. Но осмысливать надо на сытый желудок! – он отправил кусок сочной говядины в рот. Зажмуренные от удовольствия глаза. Протянутое с наслаждением: – У-у-у… Как же вкусно!
Всё это вызвало обильное слюноотделение. Ева положила кусочек в пустую тарелку.
Туда же ложку салата из овощей.
Рустам наполнил бокалы «подышавшим» вином.
– Попробуй, но не пей сразу. Пусть вкус дойдёт до каждой клеточки рта. Смочи нёбо.
Она повторяла его действия. Вкус заиграл по-новому.
Рустам знал толк в еде. И умел поддержать разговор на любую тему.
Каплю жира, чуть ниже пухлых губ, он промокнул салфеткой, объяснив испуганной голубоглазке:
– Упадёт, испортит джемпер, а он тебе очень к лицу!
Ничего, что оно на двадцать пять сантиметров выше хищного взгляда.
Штаны в районе паха трещали. Сейчас он с удовольствием попробовал бы гостью, но слишком хрупка её психика. Можно сломать, а он собирался играть в долгую!
Глава 13
Напряжение за столом разрушил удачно и к месту рассказанный анекдот.
Ева больше не вспоминала отца. Она с интересом слушала байки из жизни клиники. Сама рассказывала смешные истории из учёбы в коллеже. Но не единого слова о личной жизни и семье. Будто внутреннее табу запрещало вытаскивать на свет что-то из прошлого.
Идиллию за столом прервал долгий звонок. Рустам накрыл ладонью протянутую к смартфону руку, шестым чувством определив, кто на той стороне связи.
Карие глаза властно смотрели в ярко-голубые.
– У меня к тебе просьба: не сбрасывай вызов! На вопрос: «где ты?», ответь, что у меня, но встретиться с ним не можешь и не хочешь. Не готова говорить. Пусть наберёт завтра.
– Я не хочу…
Рустам посмотрел так, что мороз пробежал по коже.
– Сделай, как говорю! Хочу кое-что проверить.
Желание спорить отпало. Не убранное до сих пор «Любимый» резануло по сердцу.
– Чего тебе! – грубо, но иначе не могла. Желание нажать на сброс с пальцем, зависшим над красной кнопкой.
Рустам зажал похолодевшую кисть между ладонями. Тепло от пальцев шло через руку к плечу, ключицам, спустилось к сердцу. Голос стал мягче.
– Не отвечаю на смс, потому, что не верю! – она смотрела в прищуренные глаза, меняющие цвет с карего на зелёный. – Если любят, не изменяют.
– Она сама!
Опять попытка обвинить всех вокруг.
– Хватит нести бред! Каким образом Катя оказалась в твоей квартире? – Ева впервые в жизни говорила настолько грубо. Хотелось рвать и метать. – Молчишь?
– Могу всё объяснить. Нужно встретиться. Где ты сейчас?
Хищник напротив кивал. Так открыто поступает только человек не любящий. В чувства сына к Еве он отказывался верить. Не после тех оскорблений, что от него услышал. Говорил, как об использованной бумаге.
– В доме у твоего отца. Меня выкинули на улицу. Спасибо вам с Катей!
Очень долгая тишина со скрежетом зубов, а потом взрыв.
– Не будь шлюхой! Пошла по рукам родственников? От меня к отцу?
Она перебила.
– Устала выслушивать о шлюхах. Ты знаешь, что это не так! Не хочу и не могу говорить. Позвони завтра!
– Я сейчас приеду!
Она сбросила вызов и долго сидела, склонив голову.
Полное опустошение в душе. Будто в ванну с дерьмом окунулась. Любовь постепенно перерастала в ненависть. Как могла раньше не замечать, какой беспринципный Антон на самом деле?
– Не жалей! – голос всезнающего Рустама вернул на Землю. – Лучше сейчас, чем после замужества и беременности.
Он сам набрал сына. Короткое:
– Приедешь – на своих двоих не уйдёшь! И больше никаких денег! —сброшенный вызов, не дожидаясь ответа.
И ведь не приедет. Самое главное для подлеца, содержание. Работать не хочет. Комок сдавил грудь. Она судорожно вздохнула.
– Я всё понимаю, но легче от этого не становится, – внимательный взгляд в лицо мудреца. – Вы знали, что он позвонит?
– Конечно! Маша рванула к нему. Не сомневаюсь, сидят вдвоём, строят планы, как вернуть нас, – радости в зелёно-карих глазах не наблюдалось. – Умом понимают, что сделать этого невозможно. В сердце нас нет… – Он скатал салфетку в комок, пытаясь занять нервные пальцы. – Только обида и желание поживиться, – большой глоток из бокала с предложением поддержать.
Ева пила вино не спеша. Ароматная густая жидкость согрела живот, разливаясь приятным теплом по венам. Последняя фраза врача показалась странной.
– Машу могу понять, упускает из рук золотую рыбку, но что взять с меня?
– Завтра узнаем, – Рустам усмехнулся. – Рыбкой меня ещё не называли.
Ева пожала плечами. Сравнение казалось совершенно очевидным.
– Для меня всё это вокруг, –