Ева втянула воздух. Что наделала? Думала о беременности сестры. Это непростительно, но ошиблась в первый раз. Что скажет Рустам?
– Самое главное, потерянное время! – женщина недовольно приподняла верхнюю губу. – Мне объяснили, что вы новенькая, но это не оправдывает испорченного настроения! – она кинула взгляд на дорогие наручные часы. – По вашей вине я опаздываю на важную встречу!
– Наталья Ивановна, чем можно загладить вину клиники? – спокойный голос директора клиники набатом прозвучал в вязком воздухе. – Следующий приём для вас – бесплатный!
Женщина замялась, явно не ожидая появления директора клиники.
– Спасибо, Рустам Каримович. Мне действительно некогда, – она направилась к выходу, на ходу пробормотав: – Мария Захаровна обещала разобраться в ситуации.
Он дождался, пока пациентка выйдет из здания и только потом обернулся к побледневшей блондинке.
– Мария Захаровна вероятно забыла, что любые проблемы с обслуживанием, решают администраторы, заведующие отделениями, – Рустам с трудом сдерживал гнев, Маша становилась большой головной болью, – но не младший медицинский персонал, тем более на глазах пациентов! Жду вас у себя в кабинете через пять минут! – он развернулся к лифту.
Ева опустила взгляд вниз. Любопытные взгляды работников, что впервые стали свидетелями гнева директора клиники, выжидательно уставились на соперниц. Выволочка высокомерной блонды стала для многих бальзамом на душу.
Маша зашла в кабинет чуть не с пинка. Недовольное, раскрасневшееся лицо. Гневный взгляд. Она начала с порога:
– Зарипов, ты совсем офигел? Отчитывать меня на глазах…
– Возмущена, когда неэтичное поведение применили к тебе? – Рустам сел на край стола, сложив на груди руки. – Думаешь, другим это нравится? – Он не спеша приблизился к бывшей любовнице. – С этого дня никакой фамильярности! Я для тебя Рустам Каримович! – Карие глаза горели гневом. – Не нравится? Пиши заявление по собственному желанию!
– Не дождёшься!
– Значит, будешь уволена с волчьим билетом.
– Ты не имеешь права, инвесторы…
– Именно они тебе его выпишут, – он зло усмехнулся. – Юристы клиники не зря едят хлеб. Давно подозревали, что письма в налоговую и в департамент здравоохранения пишет кто-то хорошо владеющий внутренней информацией. Там чуть приврал, здесь приукрасил и можно стряпать анонимные доносы.
Маша побледнела. Она отступала на каждый шаг, что он делал вперёд.
– Поэтому предлагаю уволиться, пока есть такая возможность! Думала, создашь мне проблемы, и я стану сговорчивее?.. Пошла вон! Дорабатываешь неделю и, чтоб ноги твоей в клинике не было! Час, в который ещё раз наедешь на Еву, сразу станет последним!
Она выскочила, не сказав слова против. Таким Зарипов показал себя впервые. Хладнокровный, опасный, без капли эмоций на лице. В ледяном сердце холостяка на самом деле нет для неё места.
Рустам молчал первые полчаса по дороге домой. Шум колёс заглушала лёгкая музыка.
Ева прятала взгляд, рассматривая в окно проплывающие мимо машины, думая, что он на неё злится. Она обрадовалась, услышав ворчливое:
– Маша больше тебя не побеспокоит, но ты будь внимательна! Появилась Катя, и все мысли были заняты ею. Поэтому ошибка в направлении?
– Да! Прости! Больше этого не повторится!
Он, тяжело вздохнув, свернул на дорогу к дому.
– Теперь и моя голова забита её проблемами. Сестра сказала тебе, в какое время появится?
Ева заглянула в смартфон. Короткое сообщение: «Почти добралась! Мне плохо. Расскажу, как приеду!»
– Полчаса назад написала, что скоро будет. У неё какие-то неприятности.
Рустам проворчал:
– Она сама одна большая головная боль!
Ева глядела на него с мольбой в глазах.
– Рустам, я очень тебя прошу! Всё-таки она мне сестра и беременная к тому же. Давай обойдёмся без стресса?
Он нахмурил лоб. Порой её наивная доброта раздражала.
– Только тебе можно портить нервы?
– Нет! Поверь, я уже становлюсь другой. Она больше не сядет мне на шею.
– Конечно! – он непроизвольно протёр рукой воротник короткого пальто. – Она нашла другу…
Рустам осёкся, гладя на девушку с большой сумкой в руках у ворот своего дома. Нога вдавила тормоз в пол. «БМВ» резко дернулся и остановился.
Он впервые видел Катю и никак не ожидал столь сильного сходства с Евой.
– Вот почему Елизавета Тимофеевна вас перепутала… – протянул он, ощущая, как заныло в груди.
Врач скривил рот. Снова предчувствие? Удивительно видеть радость в голубых глазах. Предали, подставили, а она?
– Да, мы очень похожи, – Ева не спешила покидать машину. В душе полное смешение эмоций.
Рустам стучал пальцами по рулю. Тоже не стремясь здороваться со внезапно свалившейся на голову, законченной стервой.
– Почему она с сумкой?
– Скоро узнаем, – Ева никак не могла расстегнуть заевший ремень безопасности.
– Не дёргай, сейчас помогу.
Он не успел выйти из машины, как мать будущего внука кинулась на грудь нового родственника с возгласом.
– Рустам Каримович, миленький, не прогоняйте меня, пожалуйста! – ярко-голубые глаза с мольбой смотрели в опешившие карие. – Папа выгнал из дома, узнав, что я жду ребёнка…
Глава 21
Рустам молчал, разглядывая сестёр, отводящих друг от друга взгляды.
Ева чувствовала себя неудобно. Сердце ныло. Совсем другого она ожидала от встречи. Сестру жалко, но пускать в дом, где живёт Рустам, страшно.
Она больше не верила ей. Катя украла однажды и где гарантия, что не сделает этого снова.
Ева закрыла глаза. Хотя, как посмотреть. Антон изначально был её первым мужчиной. Катя просто забрала своё назад.
Только Рустам никогда не принадлежал никому. И отдавать его Ева не собиралась.
– Почему вы не поехали к Антону?
Она выпалила, не раздумывая:
– Я ему не нужна!
Широкая чёрная бровь поползла вверх.
– Он сказал?
Катя замялась, перед тем, как ответить:
– Антон ещё не знает про ребёнка, но что я не нужна, говорил не раз.
Рустам не сводил взгляда с бледного лица матери будущего внука. В отличие от Евы Катя была слишком закрытой. Каждое слово следует делить пополам. Не договаривает или намеренно скрывает полную правду. Он без перехода перепрыгнул на другую тему.
– Как ваш отец мог узнать о беременности?
Снова заминка перед ответом:
– Увидел анализы, – она явно не ожидала этого вопроса. – По глупости оставила их на тумбочке.
Рустам усмехнулся, протягивая руку к сумке.
– Давайте мне. Незачем держать тяжести, – он, под недоуменный взгляд сестёр, убрал увесистую поклажу в багажник.
У одной удивление совмещалось с радостью, у второй с раздражением.
Хозяин подтолкнул гостий к крыльцу. Спины обеих были напряжены.
– Незачем мёрзнуть. Идёмте в дом, нас ждёт ужин. Заодно обговорим, как станем жить дальше.
Они сидели в столовой за красиво сервированным столом.
Лариса осталась прислуживать.