Я подняла глаза на Дамиана.
— Я бежала от тебя, Дамиан. Не потому что не любила. А потому что любила слишком сильно и боялась, что твой мир сломает нас.
В комнате повисла тишина. Даже фотограф перестал щелкать.
Мои слова прозвучали слишком искренне. Потому что это была правда. Я действительно боялась его мира.
Дамиан смотрел на меня. В глубине его глаз что-то дрогнуло. Он не ожидал такой подачи.
— Но теперь ты здесь, — тихо сказал он. — Ты перестала бояться?
— Нет, — я сжала его руку. — Я просто поняла, что без тебя страшнее.
— Стоп! — крикнул фотограф. — Гениально! Держите этот взгляд! Не двигайтесь!
Вспышка. Еще одна.
Мы застыли, глядя друг другу в глаза. Я видела в его зрачках свое отражение — красивую женщину в белом, которая лжет так вдохновенно, что сама начинает верить.
— Отлично, — Алина выключила диктофон. Она выглядела довольной. — Это будет бомба. «Любовь вопреки страху». Заголовок я уже придумала. Дамиан, ты везучий сукин сын. Она настоящая.
— Я знаю, — он поднес мою руку к губам и поцеловал ладонь. — Поэтому я никому её не отдам.
Через час квартира опустела.
Съемочная группа исчезла так же быстро, как и появилась, оставив после себя запах озона от вспышек и недопитый кофе.
Няня увела Мишу гулять в зимний сад на крыше (да, там был сад).
Мы остались одни в огромной гостиной.
Тишина давила на уши.
Я сидела на диване, чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь, оставляя после себя опустошение и дрожь в руках. Кольцо на пальце казалось стопудовым.
Дамиан стоял у окна, глядя на город. Он расстегнул еще одну пуговицу на рубашке, словно ему не хватало воздуха.
— Ты была убедительна, — произнес он, не оборачиваясь. — «Любила слишком сильно». Хорошая фраза. Трогательная. Целевая аудитория домохозяек будет рыдать.
В его голосе звучала насмешка. Он снова надел броню цинизма.
Меня это задело. Я выложила ему душу (пусть и в отредактированной версии), а он оценил это как удачный маркетинговый ход.
— Я старалась отработать твой гонорар, — холодно ответила я, снимая кольцо. — Вот. Реквизит можно вернуть в сейф.
Я положила кольцо на стеклянный столик. Звук металла о стекло был резким и неприятным.
Дамиан обернулся. Посмотрел на кольцо, потом на меня.
— Оставь его.
— Зачем? Шоу закончилось. Зрители разошлись.
— Шоу только начинается, Лена, — он подошел к столику, взял кольцо и повертел его в пальцах. Бриллиант вспыхнул холодным огнем. — Журнал выйдет завтра. Послезавтра нас пригласят на благотворительный бал. Через неделю — на открытие галереи. Ты не можешь носить кольцо только перед камерами. Следы от загара, — он усмехнулся, — выдадут фальшь. Люди замечают мелочи.
Он подошел ко мне вплотную. Взял мою левую руку.
— Надень.
— Оно тяжелое, — я попыталась отдернуть руку. — Оно давит.
— Привыкай. Тяжесть — это признак ценности. Легкие вещи ничего не стоят.
Он насильно, но без боли, надел кольцо обратно мне на палец. Его прикосновение снова вызвало ток. Мы были слишком близко. Я чувствовала запах его тела, смешанный с запахом моего парфюма, который остался на его рубашке после наших «объятий» на камеру.
— Ты хорошо сыграла страсть, — вдруг сказал он, глядя мне в губы. — Даже я почти поверил.
— Я хорошая актриса, — прошептала я, чувствуя, как пересыхает во рту. — Ты сам это сказал.
— Актриса… — он провел костяшками пальцев по моей щеке. — А дрожь тоже была по сценарию? И пульс? Я чувствовал, как у тебя бьется сердце, Лена. Оно колотилось как у птицы.
— Я волновалась. Это было мое первое интервью.
— Врешь, — он наклонился ниже. — Ты реагируешь на меня. Твое тело реагирует. Ты можешь врать словами, но биохимия не врет.
— Не надо, — я уперлась ладонями ему в грудь. — Мы договорились. Это сделка. Фиктивный брак.
— Фиктивный брак не исключает… бонусов, — его голос упал до низкого рокота. — Мы взрослые люди. Мы живем под одной крышей. У нас есть сын. И между нами искрит так, что скоро пробки выбьет. Зачем сопротивляться?
— Потому что я не хочу быть очередной галочкой в твоем списке! — выпалила я. — Ты купил меня как мать для Миши. Не пытайся купить меня как любовницу. На это у тебя денег не хватит, Барский.
Его глаза вспыхнули. Яростью? Восхищением?
Он резко отстранился.
— Цену набиваешь? — усмехнулся он зло. — Хорошо. Я люблю сложные сделки.
Он развернулся и пошел к лестнице.
— Ужин в семь. Будь готова. И кольцо не снимай. Даже в душе. Теперь это часть твоего тела.
Он ушел, оставив меня одну в пустой гостиной с кольцом, которое жгло палец, и с сердцем, которое, предательски стуча, хотело, чтобы он не уходил.
Глава 7
Бал монстров
«Она похожа на ангела, но глаза у неё хитрые. Точно окрутила его пузом!» — Lana_Beauty.
«Какой мужчина… И достался этой серой мыши. Где справедливость?» — Kisa1990.
«Красивая история. Я плакала. Счастья вам!» — Svetlana_V.
Я отложила планшет на туалетный столик, чувствуя, как от ряби букв начинает тошнить. Статья в Forbes Life висела в топе новостей уже третий день. Фотография, где мы с Дамианом смотрим друг на друга с «неподдельной страстью», разлетелась по всем пабликам. Нас называли «Парой года», «Золушкой и Чудовищем», «Аферой века».
Мир разделился на два лагеря: тех, кто верил в сказку, и тех, кто жаждал увидеть, как карета превратится в тыкву.
— Не читай это, — голос Дамиана заставил меня вздрогнуть.
Я не слышала, как он вошел. В этом доме ковры были слишком толстыми, а его шаги — слишком кошачьими.
Я посмотрела в зеркало. Он стоял у меня за спиной, уже одетый в смокинг. Черный бархат, идеальная белая сорочка, бабочка, развязанная и небрежно висящая на шее. Он выглядел как Джеймс Бонд, который только что выиграл казино и теперь собирается убить главного злодея.
— Они ненавидят меня, — констатировала я, глядя на свое отражение.
— Они завидуют, — поправил он. — Ненависть — это активное чувство. А это — просто шум. Белый шум неудачников, которые сидят на диване в растянутых трениках и учат миллиардеров жить.
Он подошел ближе, положив руки мне