— Встань.
Я послушно поднялась. Шелк халата скользнул по коже.
Сегодня вечером я должна была сиять. Это был Благотворительный Зимний Бал — главное событие светского сезона Петербурга. Место, где бриллианты измеряют на вес, а репутацию могут уничтожить одним поднятием брови.
— Платье, — Дамиан щелкнул пальцами.
Ассистентка Артура (стилист прислал свою команду на дом) выкатила вешалку.
Чехол с шорохом упал на пол.
Я затаила дыхание.
Это было не платье. Это был жидкий металл.
Ткань цвета расплавленного серебра, тяжелая, струящаяся. Глубокое декольте, открытая спина до самого копчика и разрез, который начинался от бедра.
— Это… слишком, — прошептала я. — Я буду в нем голая.
— Ты будешь в нем моя, — Дамиан взял платье с вешалки. — Никакого белья. Ткань должна скользить по коже.
Я вспыхнула.
— Дамиан, там будут сотни людей! Партнеры, твоя мать…
— Моя мать одобрила эскиз, — отрезал он. — Это не пошлость, Лена. Это власть. Ты входишь в зал, и все мужчины хотят тебя, а все женщины хотят тебя убить. Но никто не смеет подойти, потому что на твоем пальце — моё кольцо, а на твоей шее…
Он достал из бархатного футляра колье. Сапфиры. Темно-синие, почти черные, в обрамлении бриллиантов. Они выглядели тяжелыми и холодными, как ошейник королевы.
— Повернись.
Я сбросила халат. Осталась стоять обнаженной, прикрываясь руками. Стыд обжег щеки, но Дамиан смотрел на меня не с вожделением (хотя зрачки его расширились), а с тем же скульптором в глазах.
Он помог мне войти в платье. Шелк обволок тело, как вторая кожа. Ткань была прохладной, но мгновенно нагрелась от моего тела.
Дамиан застегнул молнию. Его пальцы коснулись моей голой спины, проведя линию вдоль позвоночника. Я выгнулась навстречу этому прикосновению против воли. Тело предавало меня. Оно помнило его запах, его тепло, и отчаянно хотело сократить дистанцию.
Он развернул меня к зеркалу и застегнул колье на шее. Холодные камни легли в ямку между ключицами.
— Идеально, — прошептал он мне на ухо. — Ты похожа на клинок. Острый, холодный и смертельно опасный.
Я смотрела на женщину в зеркале. Серебряная статуя с темно-синими глазами и красными губами.
Это была не я. Лена Смирнова умерла неделю назад в больничном коридоре. Это была Елена Барская. Проект. Оружие.
— Миша спит? — спросила я, цепляясь за единственную реальность.
— Да. Мама читает ему про короля Артура. Она, кажется, решила вырастить из него монарха к пяти годам.
— Поехали, — я глубоко вздохнула. — Чем раньше начнем, тем раньше это закончится.
В «Майбахе» царил полумрак. Город за окном был украшен к Новому году — гирлянды, елки, сверкающие витрины. Но для меня это были декорации к фильму ужасов.
Дамиан налил мне шампанского из встроенного бара.
— Выпей. Тебе нужно расслабить мышцы лица. Ты слишком зажата.
Я сделала глоток. Пузырьки ударили в нос.
— Кто там будет? Кроме твоей матери?
— Все, — коротко ответил он. — Мэр. Губернатор. Владельцы заводов, газет, пароходов. И, конечно, «змеиный клубок» — подруги Карины.
— Она тоже будет?
— Разумеется. Её фонд — один из организаторов. Она не упустит шанса плюнуть тебе в спину.
Он взял мою руку, переплетая пальцы. Его большой палец поглаживал костяшки, успокаивая.
— Слушай меня внимательно, Лена. Ты ни перед кем не оправдываешься. Ты не опускаешь глаза. Если кто-то спросит про твое прошлое — ты улыбаешься и говоришь: «Это было так давно, что кажется другой жизнью». Если спросят про Мишу — «Он копия отца, такой же гений».
— А если спросят про тебя?
— «Он делает меня счастливой каждую минуту», — продиктовал он, глядя мне в глаза. — И смотри на меня так, как смотрела во время интервью. С обожанием.
— С ужасом? — уточнила я.
Он усмехнулся.
— Граница между ужасом и восторгом очень тонкая. Главное — интенсивность.
Машина замедлила ход. Мы подъехали к Константиновскому дворцу.
Красная дорожка. Оцепление. Сотни камер. Охранники в парадной форме открывали двери подъезжающих лимузинов. Вспышки сливались в сплошное море огня.
— Твой выход, — сказал Дамиан. — Помни: ты не Золушка. Ты Хозяйка Медной Горы. У тебя сердце из камня, а нервы из стали.
Дверь открылась.
Холодный зимний воздух ударил в лицо. Гул толпы нарастал.
Дамиан вышел первым. Застегнул пиджак. Поправил манжеты. Протянул мне руку.
Я вложила свои пальцы в его ладонь.
Сделала вдох.
И шагнула в свет.
Вспышки ослепили.
— Барский! Сюда!
— Елена! Платье! Кто дизайнер⁈
— Посмотрите налево!
Мы шли по красной дорожке. Я чувствовала каждый взгляд, направленный на меня. Они оценивали. Они искали изъяны. Они ждали, что я споткнусь.
Но я шла, опираясь на руку Дамиана, и чувствовала странную, злую силу.
Это платье было броней. Эти сапфиры были щитом. А мужчина рядом был самым опасным хищником в этом лесу, и он был на моей стороне.
Мы вошли в огромный бальный зал.
Хрустальные люстры, золото, живая музыка, сотни людей в смокингах и вечерних платьях. Гул голосов стих, стоило нам появиться на верхней ступени мраморной лестницы.
Все головы повернулись к нам.
— Улыбайся, — шепнул Дамиан, прижимая меня к себе. — Шоу начинается.
К нам уже спешила распорядительница бала, а за её спиной я увидела знакомое лицо.
Карина.
Она была в кроваво-красном платье. Она стояла в окружении свиты из трех одинаково «сделанных» блондинок и смотрела на нас с бокалом шампанского в руке.
Её взгляд обещал не просто скандал. Он обещал публичную казнь.
— Дыши, — скомандовал Дамиан. — Первый танец наш.
Он повел меня вниз по лестнице, прямо в центр зала, прямо навстречу «акулам».
Я чувствовала, как разрез на моем платье распахивается при каждом шаге, обнажая ногу. Я видела, как мужчины провожают меня голодными взглядами, а женщины поджимают губы.
— Барский, — прогремел бас. К нам подошел грузный мужчина с седыми усами. Губернатор. — А вот и виновник торжества! А это, я полагаю, та самая Елена Прекрасная?
— Добрый вечер, Виктор Петрович, — Дамиан пожал ему руку. — Позвольте представить. Моя спутница и мать моего сына. Елена.
Губернатор взял мою руку и, к моему ужасу, поцеловал её. Его усы щекотали кожу.
— Очарован. Весь город только о вас и говорит. Скрывать такую жемчужину — преступление, Дамиан!
— Я исправляюсь, — улыбнулся Барский.
Пока мужчины обменивались любезностями, я почувствовала на себе