— Сука… — прошептала она, кусая губы до крови.
Ей нужно было два часа. Всего два часа, чтобы съездить и посмотреть в глаза тому, кто сломал её жизнь, прежде чем это сделает смерть. Мила знала систему безопасности Азара лучше, чем собственное отражение. Технический лифт, подмена видеоряда на сервере — уроки Азара по не прошли даром.
Такси, три пересадки в метро, чтобы запутать возможную слежку, и вот она уже перед белым зданием клиники. «Тихий берег» пах стерильностью, дорогими лекарствами и фальшивым умиротворением.
В палате было темно и душно. Алексей Белов лежал на койке, обмотанный бинтами и трубками, под мерный, раздражающий писк мониторов. Его лицо — осунувшееся, пепельно-серое — казалось маской покойника.
— Зачем? — Мила остановилась у порога, не решаясь подойти ближе. — Зачем ты это сделал, папа? Чтобы снова почувствовать себя жертвой?
Отец медленно открыл глаза. В них не было раскаяния. Только вечный, липкий страх игрока, который снова проиграл всё, включая право на смерть.
— Он… он не даст мне умереть просто так, Мила… — его голос был похож на шелест сухой листвы. — Азар… он узнал про счета. Те, что я припрятал на Кипре… Он ждет, когда я сдохну, чтобы забрать коды. Уходи от него, дочка. Он не человек. Он выжрет тебя изнутри и выбросит оболочку.
— Ты опоздал с советами лет на пять, — отрезала Мила, и её голос был таким же холодным и безжизненным, как сталь на рукоятке пистолета Азара. — Я уже одна из них. Я вчера убила человека, папа. По его приказу. Ради тебя. Ради твоей жалкой жизни.
— Милочка… — он потянулся к ней слабой рукой, но Мила отпрянула, словно от удара.
В этот момент дверь палаты с грохотом распахнулась. На пороге стоял Азар. В длинном черном пальто, с растрепанными на ветру волосами и глазами, в которых полыхало чистое, первобытное безумие. За его спиной маячил бледный Седой.
— Блять… — выдохнул Азар, и этот звук был страшнее любого крика. — Я так и знал. Ты всё-таки крыса, Белова.
Он в два шага преодолел расстояние и схватил её за горло, вжимая в стену прямо рядом с койкой отца. Его пальцы, пахнущие табаком и порохом, не сжимались до конца, но лишали возможности нормально вдохнуть.
— Ты думала, я не узнаю? Думала, твоя жалкая «петля» на сервере меня обманет? — прорычал он, и его лицо исказилось в яростном оскале. — Ты приехала к этой падали⁈ После того, как я вытащил тебя из его долгов⁈ После того, как я сделал тебя «хозяйкой» Москвы⁈
— Он умирает, Азар! — прохрипела она, вцепляясь в его запястья. — Он мой отец!
— Он — кусок дерьма, который торговал тобой на аукционах Тагира! — рявкнул Азар, и его голос сорвался на хрип. — Он продал тебя за фишки в казино, а ты бежишь к нему по первому свистку? Ты предала меня, Мила. Снова за моей спиной. Ты выбрала это ничтожество вместо меня!
Он резко повернулся к Алексею, который в ужасе забился на кровати, путаясь в трубках.
— Слышь, Леша. Ты хотел сдохнуть? Ты так сильно хотел в ад? Я тебе помогу.
Азар рывком вырвал капельницу из вены отца. Мониторы тут же зашлись в истерическом крике, Алексей захрипел, его тело выгнулось дугой.
— Нет! Азар, стой! — Мила бросилась на него, пытаясь оттолкнуть от кровати.
Он резко развернул её к себе и швырнул на свободную кушетку, нависая сверху всей своей сокрушительной мощью. Его ладони прижали её плечи к жесткой поверхности, лишая малейшей возможности шевельнуться.
— Ты всё еще не поняла? — прошептал он, и в его глазах Мила увидела пугающую смесь ненависти и такой глубокой, болезненной одержимости, что у неё перехватило дыхание. — Твоя кровь принадлежит мне. Твои слезы — мне. Твоя память — мне. Я выжгу этого человека из твоего сердца, даже если мне придется выжечь само сердце.
Он впился в её губы яростным, болезненным поцелуем, в котором был вкус её собственных слез и его неистового гнева. Это не было актом близости — это была экзекуция. Он брал её жестко, властно, прямо там, в стерильной тишине палаты, под надрывный писк аппаратуры, словно пытаясь через её тело окончательно раздавить в ней остатки той прежней, слабой Милы Беловой.
— Скажи это! — требовал он, вбиваясь в её пространство с сокрушительной силой. — Скажи, что он тебе никто!
— Он мне никто… — стонала Мила, чувствуя, как её воля рассыпается в прах под его напором. — Только ты… только ты, Азар…
— Вот так, сучка, — хрипел он, его матерные слова клеймили её сознание сильнее, чем любые цепи. — Ты моя. От волос до костей. И ни одна тварь из твоего прошлого не смеет даже дышать рядом с тобой без моего разрешения.
Когда всё закончилось, Азар поднялся, небрежно поправил одежду и нажал на кнопку вызова персонала. Вошедшему врачу, который едва не лишился чувств от увиденного, он бросил через плечо:
— Верните капельницу. Пусть живет. Смерть для него — слишком легкий выход. Усильте охрану. Если она еще раз здесь появится — вы все отправитесь на корм рыбам в порту. Понятно⁈
Он подхватил Милу на руки, завернув в своё тяжелое пальто, пахнущее морозом. Она не сопротивлялась. Она лежала в его руках, глядя в потолок пустыми глазами.
— Мы едем в порт, — прошептал он ей в ухо, когда они вышли к машине. — Седой нашел тех, кто помог твоему папаше достать телефон и устроить этот цирк. Посмотришь, куколка, как я решаю вопросы с теми, кто встает между нами. Это будет лучший урок для тебя.
Мила прижалась к его плечу. Она ненавидела его за это насилие, ненавидела за жестокость. Но в глубине её изломанного существа разливалось пугающее, греховное тепло. Азар был монстром, но он был её монстром. Единственным существом во вселенной, которое боролось за неё с такой неистовой, больной страстью, что даже смерть казалась рядом с ним чем-то незначительным.
Вечер только начинался, и Москва готовилась принять новую порцию крови.
Глава 24
ПЕПЕЛ И СОЛЬ
Порт встретил их рёвом кранов, скрежетом металла и едким запахом мазута. Ветер, пропитанный солью и гарью, рвал пальто Милы, но