— Ты не заслужила, — ухмыльнулся Гордей. — Скорее жесткую порку, — подмигнул он.
— Да ну тебя!
Надо же: я не покраснела. И это удивительно.
Пока мы шли по темным коридорам, я старалась не отставать. Но дойдя до турникета я затормозила. Гордей удивленно посмотрел на меня.
— Что случилось?
Я замялась.
— Юлиана! Говори!
— Я потеряла пропуск.
— Потеряла?
Гордей не стал ничего уточнять, просто внимательно всмотрелся в мое лицо. Я ничем не выдала себя.
— Да, потеряла.
— Ладно, пройдем по-моему.
— Вдвоем? Как? — с недоверием спросила я.
— Вот так, пчелка! — Гордей схватил меня за талию и бедра, подбрасывая меня в воздух и укладывая на свое плечо.
— Ой! — только и успела вскрикнуть я.
— Готова к полету?
Гордей, удерживая меня на одном плече и прижимая мои бедра, чтобы я не упала, пошел к турникету.
Через минуту мы уже были по ту сторону от автоматического шлагбаума.
Гордей поставил меня на ноги. На секунду его ладонь задержалась на моей заднице, словно поглаживая ее.
— Спасибо.
Я побежала к машине.
— Эй, так, что там с твоим пропуском? — донеслось до моих ушей. — И учти: я ведь все равно не отстану!
Глава 11
Гордей
Я был в шоке от рассказа Юлианы. И как эти подонки посмели ее обидеть⁉ Внутри меня клокотала ярость. Я никогда не был хулиганом или драчуном, но сейчас мои кулаки чесались настолько сильно, что я мечтал врезать этим упырям по рожам и с наслаждением увидеть их помятые физиономии.
Я и сам когда—то был второкурсником, но никогда не травил тех, кто был мне не по статусу. Скорее, я просто игнорировал и проходил мимо. Теперь даже за эти действия мне стало не по себе. Но опускаться до прямого буллинга — это перебор.
На следующий день я уже сидел в аудитории Юлианы на задней парте. Ее предметы мне были совсем не интересны, так как факультеты и курсы у нас с ней были разные, но чего не сделаешь ради спокойствия «сестренки». Я не мог бросить ее в беде.
Юлианна сидела впереди и нервно оборачивалась в мою сторону, словно говоря мне глазами: «Проваливай отсюда!» Ее зрачки блестели от злости. Я уже давно понял, что эта девушка не выносит, когда ее жалеют и пытаются помочь. Она привыкла сама решать свои проблемы, но она не на того напала. Я защищу ее даже против ее воли. Ведь только я один имею право периодически трепать ее нервы. Я хмыкнул. Обожаю, когда Юлианна злится. Почему? Не знаю. Наверное, нравится ощущать себя единственным сильным источником ее эмоций. Пусть лучше так, чем полное равнодушие. А от злости до страсти один маленький, короткий шажок в направлении друг друга. И вот уже, Юлианна окажется в моих объятиях, из которых я ее точно больше не выпущу.
Я наблюдал за ней, стараясь не привлекать внимания. Ее плечи были напряжены, пальцы сжимали ручку до побеления костяшек. Каждый раз, когда кто—то из ее группы показывал на нее пальцем и хихикал, она замирала, словно ожидая нового удара. Это было невыносимо. Я чувствовал, как внутри меня нарастает глухое раздражение, смешанное с тревогой.
Преподаватель что—то монотонно бубнил, но я не слышал ни слова. Все мое внимание было приковано к Юлианне. Я видел, как она старается держаться, как пытается не показывать своей уязвимости, но ее дрожащие губы и бегающие глаза выдавали ее с головой. Это было так похоже на нее — бороться до последнего, даже когда силы на исходе. И именно поэтому я не мог уйти.
Я знал, что она не попросит о помощи. Она никогда не просила. Но это не значило, что помощь ей не нужна. Иногда самые сильные люди нуждаются в поддержке больше всего. И я был готов стать этой поддержкой, даже если ей это не понравится. Даже если она будет смотреть на меня с той же смесью злости и отчаяния, что сейчас.
После лекции Юлианна собрала вещи и ушла, а я подошел к одному из парней, который участвовал во вчерашней травле и схватил его за ворот рубашки.
— Надо поговорить, — с нажимом заявил я.
— Юсупов, отвали!
— Значит, знаете меня? — я обвел глазами остальных ребят.
Те закивали.
— Ну раз знаете, то зарубите себе на носу. В отличие от Юлианы я молчать не стану. Еще один косяк — вылетите из института.
В коем-то веке я был рад, что моя фамилия была авторитетом для всех учащихся здесь студентов.
— Почему ты ее прикрываешь? Кто она тебе?
— Самый дерзкий? — я встряхнул парня, с угрозой заглядывая ему в глаза. — Не твоего ума дело, сопляк! Просто не суйся к ней, и будет тебе счастье!
Я отпустил испуганного второкурсника.
— Все поняли? Не заставляйте меня сидеть на ваших парах, у меня своих дел хватает!
Я наблюдал, как испуганный парнишка, пошатываясь, отступает к своим товарищам. Они, притихшие и бледные, смотрели на меня с нескрываемым страхом. В воздухе повисло напряжение, но я чувствовал, что достиг своей цели. Угроза, произнесенная с такой уверенностью, сработала.
Повернувшись, я направился к выходу из аудитории, чувствуя на спине их взгляды. Мне не хотелось больше тратить время на этих трусов. Моя задача была выполнена, и теперь я мог вернуться к своим мыслям, к своим делам.
Девушка нагнала меня в коридоре. По ее гневному выражению лица я понял, что она не в духе.
— Надо поговорить! — зашипела она, как змея.
— Кто же брызгается ядом на своего рыцаря? Я так-то спас тебя! С тебя — поцелуй!
— Я не просила тебя о помощи! — шикнула она недовольно.
— И это вместо благодарности? Я сделал тебе новый пропуск, я уладил твои дрязги с одногруппниками. Пчелка, прояви уважение к своему герою!
— Гордей, не лезь ко мне. Я действительно привыкла сама справляться с трудностями. Ненавижу ходить в должниках.
— Ты мне ничего не должна, — отмахнулся я.
— Все имеет свою цену. Я не верю, что ты решил вот так вот просто помочь мне по доброте душевной.
— У меня нет явных целей.
— Значит скрытые мотивы?
— Ты о них не узнаешь. Точнее не сейчас.
Юлианна с настороженностью посмотрела на меня, изучая мое лицо. Она наклонила голову и поморщилась.
—