Когда пар поднялся над туркой, наполняя кухню густым, сладковатым ароматом, Гордей обернулся и улыбнулся мне.
— Еще пару минут, и готово! — его улыбка, немного сонная, но такая искренняя, всегда растапливала мое сердце. Он поставил передо мной чашку, обжигающую пальцы, но такую желанную. Мы сели друг напротив друга, и я сделала первый глоток. Тепло разлилось по телу, успокаивая и согревая.
— Вкусно?
Я кивнула, не в силах оторваться от чашки.
— Невероятно. Ты, как всегда, знаешь, как сделать идеальный кофе.
Он усмехнулся, отпив из своей кружки.
— Это потому, что я знаю, для кого стараюсь.
Я закатила глаза, но не смогла не улыбнуться в ответ. Мы помолчали, наслаждаясь тишиной и вкусом кофе. Ночь была слишком глубокой, чтобы спать, и между нами начал завязываться неспешный разговор.
— Знаешь, я тут думала, — начала я, осторожно подбирая слова. — Ты так много общаешься с разными людьми. У тебя столько знакомых, приятелей… Но вот настоящих друзей…
Он поднял на меня взгляд, в его глазах мелькнуло что—то вроде понимания.
— Ты имеешь в виду, что их нет?
— Мне так показалось.
Гордей задумчиво провел пальцем по краю своей кружки.
— Наверное, потому что люди, которые приходят в мою жизнь, часто видят во мне что—то другое. успех, возможности, связи… А не просто меня.
— А все те люди….которых ты пригласил сегодня? — я запнулась, вспоминая его компанию.
— Знакомые. В моем окружении ни у кого нет настоящих друзей. Мы просто играем по правилам этого мира, — ответил Гордей, его голос стал чуть более резким.
— Объясни.
— Здесь другом является тот, кто знает, как добиться своего, как выделиться. Кто полезен. Кто откроет перед тобой новую дверь, — Гордей вдруг усмехнулся. — Но он не тот человек, с кем можно просто сидеть вот так, посреди ночи, и пить кофе, когда весь мир спит.
— Ты считаешь меня другом? — затаив дыхание, спросила я.
— За этот месяц ты стала мне ближе, чем кто—либо другой в моей жизни. Не считая отца, конечно же.
— А ты не боишься, что, начав отношения, мы только все испортим?
— Я понимаю, о чем ты говоришь. Но я готов рискнуть. Ведь при хорошем раскладе мы обретем гораздо большее.
Эти слова заставили меня призадуматься.
— Пойдем спать, пчелка. Завтра нам нужны силы.
— А?
— Каток. Ты не забыла?
— Нет.
Мы пошли в свои комнаты. У самой двери Гордей вдруг нежно дотронулся до моей щеки и провел по ней пальцами.
— Ну, что ж. Спокойной ночи.
Я посмотрела на его губы. В этой спокойной тишине и уюте, мне не хватало только его поцелуя. Но я не решилась на этот шаг.
Гордей усмехнулся.
— Увидимся утром, пчелка. Сладких снов.
— Спокойной ночи, — тихо пробормотала я, топчась возле двери.
Иногда наши же желания играют против нас самих. Вместо того, чтобы уснуть в обнимку с парнем, который мне нравится, я иду в свою холодную постель одна. Закрыв дверь, я облокотилась об нее спиной и закрыла глаза, злясь на саму себя.
Глава 23
Я стояла у бортика катка, пытаясь унять дрожь в коленях. Сегодня был тот самый день. День моего падения. Ведь я не сказала ему вчера о том, что совсем не умею кататься на коньках. Точнее, меня пытались научить, сначала мама, а потом друзья. Но для меня это занятие оказалось непосильным. Стиснув зубы, я прокручивала в голове мысль о том, сколько раз Гордею придется заржать, пока у него не заболит живот, за все время моего унизительного катания.
Гордей подошел ко мне, его улыбка, как всегда, осветила все вокруг. Он был одет в теплую серую толстовку и темные джинсы, а его каштановые волосы слегка растрепались от ветра. В его глазах, цвета темного шоколада, плясали озорные искорки. Он протянул мне руку, и я, не раздумывая, вложила свою ладонь в его. Его пальцы были теплыми и сильными, и я почувствовала, как страх отступает.
Но, как только моя нога коснулась льда, я съежилась.
— Ты не умеешь кататься? — удивленно спросил Гордей.
— Нет!
— Почему не сказала?
— Не знаю. Не хотела выглядеть дурочкой.
— В этом нет ничего зазорного. Доверься мне. Я буду рядом. Готова? — спросил Гордей, его голос был мягким и успокаивающим.
Я кивнула, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. Мы осторожно заскользили по льду. Первые несколько метров дались мне с трудом. Я балансировала, как пьяная птица, пытаясь удержать равновесие. И, конечно же, не прошло и минуты, как я неуклюже плюхнулась на лед.
— Ой! — вырвалось у меня.
Гордей тут же оказался рядом. Он присел на корточки, его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего.
— Ничего страшного, это же только начало, — сказал он, и его рука мягко легла мне на плечо, помогая подняться. Его прикосновение было таким нежным, что я на мгновение забыла о своем падении.
Мы снова двинулись вперед, на этот раз он держал меня за обе руки. Сам он ехал задним ходом, смотря на меня и ловя каждое мое движение. Я же смотрела себе под ноги, боясь спотыкнуться.
Я старалась сосредоточиться на движениях Гордея, на том, как он плавно скользил по льду. Его ноги в навороченных хоккейных коньках двигались так слаженно, что я не млогла оторвать от них взгляд.
Парень пытался отвлечь меня рассказами. Он описывать мне свои детские воспоминания, связанные с катком, о том, как он учился кататься вместе со своим отцом. Это было очень мило и уютно. Его голос звучал так увлеченно, что я почти не замечала, как мои ноги заплетаются.
— А ты помнишь свой первый раз на коньках? — спросила я, пытаясь отвлечься от ощущения собственной неловкости.
— Конечно, — рассмеялся он. — Я был таким же неуклюжим, как ты сейчас. Но зато потом научился делать всякие трюки.
Он подмигнул мне, и я почувствовала, как щеки заливает румянец.
— Покажи!
Гордей оставил меня и поехал вперед. Он резко набрал скорость, как настоящий конькобежец, сделал круг по стадиону и вернулся ко мне. Я ожидала, что