И…
Прямо в нескольких сантиметрах от меня Гордей резко остановился, вывернув коньки вправо. Я выдохнула.
— Это и есть твой трюк? Я чуть не умерла от страха! — я отвесила Гордею легкий подзатыльник.
— Эй, не злись! — засмеялся парень. — Просто хотел проверить, насколько ты мне доверяешь. Уйдёшь ли со своего места или нет.
— Я осталась стоять, потому что мне страшно сделать шаг!
Гордей опять засмеялся.
— Ладно, поехали дальше.
Мы не успели проехать и полкруга, как, в следующий момент, я снова потеряла равновесие. На этот раз я упала прямо в объятия Гордея. Он подхватил меня, и мы на мгновение замерли, стоя так близко, что я чувствовала тепло его тела сквозь одежду. Его руки крепко обняли меня за талию, и я уткнулась носом в его шею, вдыхая его легкий, приятный аромат.
— Мягкое падение в твои объятия меня устраивает гораздо больше, — тихо прошептала я.
— Рад стараться. Кажется, ты сегодня решила устроить мне тренировку по спасению, — так же тихо произнес он.
Я подняла голову и встретилась с его взглядом. В его глазах было столько тепла и нежности, что мое сердце снова забилось быстрее.
— Прости, — пробормотала я, чувствуя себя немного смущенной. — Катаюсь я так себе.
— Не извиняйся, — сказал он, его пальцы нежно коснулись моей щеки. — Я даже рад. Мне нравится держать тебя в своих объятиях.
Маленькие снежинки падали вокруг нас, делая этот момент каким—то по—особенному волшебным. Если бы у меня был с собой фотоаппарат с пленкой, я бы хотела запечатлеть нас в кадре. Эту фотокарточку я бы держала около своего сердца всю свою жизнь, как самое прекрасное воспоминание из всех, что у меня были.
— Не замерзла?
— Немного, — ответила я, шмыгая красным носом.
Мы кое—как докатились до выхода и пошли переодеваться. Ах, какое же это блаженство — снять с себя коньки и обуть привычные сапоги. Твои ноги будто окунаются в перину.
— Твое прелестное личико выражает такое блаженство. Я даже немного ревную, — заметил Гордей.
— Поверь, снять с себя эти лезвия — еще тот кайф! — теперь уже рассмеялась я.
— Понятно.
Вечер, как и день, обещал быть идеальным. Мы с Гордеем решили устроить себе домашнее свидание — никаких шумных ресторанов, только мы вдвоем, уютный диван, аромат свежеиспеченной пиццы и старый американский фильм, который мы оба давно хотели посмотреть.
Рядом трещал искусственный камин, уютно поблескивая огоньками. Мы расположились на мягком пледе на полу около диване, чтобы можно было облокотиться на него спиной. Я устроилась поудобнее, прижавшись к плечу Гордея, чувствуя, как тепло его тела разливается по мне, успокаивая и наполняя счастьем.
Мы выбрали какую—то классику, черно—белую, с элегантными актерами и диалогами, которые сейчас кажутся такими наивными и трогательными. Гордей обнял меня крепче, и я почувствовала, как его губы касаются моих волос.
— Знаешь, — прошептала я, — это напомнило мне один случай из детства. Мне было лет пять, наверное. Мы с мамой были на даче у бабушки, и я решила, что умею летать. Ну, как умею… Я забралась на самую высокую яблоню в саду, раскинула руки и прыгнула. Думала, что полечу, как птица. Конечно, приземлилась я в кусты смородины, вся в царапинах и с разбитой коленкой. Мама потом долго смеялась, а я обижалась, что мои крылья не сработали.
Гордей тихонько засмеялся, и его смех был таким теплым и заразительным.
— Бедная ты моя пчелка, — сказал он, целуя меня в висок.
Я прикрыла глаза, позволяя его теплым губам греть мою кожу. Даже это мимолётное прикосновение заставило мое сердце екнуть.
— А где был твой отец? — вдруг, спросил Гордей.
— Не знаю. Я его не помню.
— Он ни разу не интересовался тобой? — Гордей удивленно покачал головой. — Мне сложно это представить.
— Да уж, не все мужчины похожи на твоего отца, — криво усмехнулась я.
— Мне очень жаль.
— Это в прошлом.
В этот момент мой телефон завибрировал. На экране высветилось уведомление от мамы. Я улыбнулась и взяла телефон.
— О, мама прислала какую—то фотографию!
Открыв галерею, я увидела ни одну, а серию фотографий: мама и Андрей на фоне гор в Сьерра—Неваде. А вот они пробуют мороженое на площади в Севилье. На других фотографиях мама с довольным видом позирует с огромной пиццей в руках. Они с Андреем выглядели такими счастливыми, такими беззаботными.
— Смотри!
Гордей внимательно посмотрел на фотографии, его глаза засветились искренней радостью.
— Какие молодцы! Видно, что отдыхают по полной.
— Они счастливо, — тихо добавила я.
— Видишь? Значит, и мы может попробовать.
— Слишком много счастливых пар на одном метре квадратной площади, — с сарказмом произнесла я.
— Но, к слову сказать, площадь нашего особняка гораздо больше. А если взять пристройку, то….
— Гордей, хватит, ты понял, о чем я, — остановила я его серьезным голосом.
— Я знаю, к чему ты клонишь, но я с тобой не согласен. Ты боишься, и это нормально. Но пойми, пчелка, из—за своих надуманных страхов ты рискуешь провести жизнь в одиночестве. Позволь, мне скрасить твою жизнь. Быть рядом. Любить тебя. Радовать случайными сюрпризами.
Притяжение между нами искрилось весь день, но, именно, в эту секунду оно достигло своего апогея.
— Ты обещал: никакого секса…
— Тогда давай бросим монетку. Решка — нет, орел — да. Пусть все решает судьба.
— Судьба? — переспросила я, улыбаясь. — Я согласна.
Гордей достал из кармана монетку. Я видела, что его пальцы чуть дрогнули, когда он подбросил ее вверх. Монета упала ему на ладонь, но он тут же закрыл ее второй рукой.
— Смотрим? — Гордей выжидающе посмотрел на меня.
— Да, — с придыханием ответила я.
Мое сердце застучало в бешеном ритме. Я ждала.
Я надеялась…
Гордей начал поднимать руку, и я вытянула шею, чтобы поскорее увидеть результат.
Глава 24
Гордей убрал руку за спину.
— Эй, ты чего? Дай посмотреть! — я потянулась к его зажатому кулачку.
— Знаешь, в чем на самом деле секрет этой монетки?
— В чем?
— Она нужна не для