— Ты просто не пробовала шоколадную мяту, — уверенным голосом произносит Гордей и устремляется вперед.
— Ладно, но, если мне не понравится — мы сразу же поедем домой!
— По рукам, пчелка!
Я закатила глаза.
Кафе-мороженое располагалось прямо на первом этаже у выхода. И выбор здесь просто поражал воображение. Мороженое на любой вкус: от классических ванильного, шоколадного и клубничного до экзотических вкусов, таких как манго-маракуйя, фисташка с розой или даже соленая карамель с пеканом. В меню были, как традиционные шарики в вафельных рожках или стаканчиках, так и более изысканные варианты: сорбеты: легкие и освежающие; д желато: с ярким вкусом и кремовой текстурой; ф ирменные десерты: молочные коктейли с добавлением мороженого, фруктовые салаты с шариками мороженого, или даже горячие вафли и блины, щедро политые топпингами.
Гордей сделал заказ, и мы сели за маленький круглый столик из светлого дерева. Ждать пришлось совсем недолго. Уже через три минуты нам принесли шарики мороженого в креманках.
— Все же жаль, что ты взяла клубнику. Это банально, — заметил Гордей.
— Все девушки любят клубничное мороженое. Это факт. Прими его.
— Шоколадная мята вкуснее.
— Странное сочетание, не находишь? От мороженого и так сводит челюсть, а в сочетании с мятой, так и вовсе чувствуешь во рту жалящую небо лавину холода.
— Это приятно!
Гордей так убедительно спорит со мной, что я решаюсь на эксперимент. И, хотя, я в глубине души уверена, что клубничный вкус — самый идеальный на свете, я решаюсь дать шанс странному сочетанию шоколада и мяты.
Я наклоняюсь вперед так, что холодный кончик ложки задевает мою нижнюю губу. Гордей медленно подталкивает ее вперед, отчего мой рот открывается шире, а язык рефлекторно выступает вперед, чтобы попробовать первые сладкие капли мороженого. Я обхватываю губами горку шоколадной мяты и всасываю ложку, испуская собственные эротические звуки в знак согласия.
— Вкусно, да? — светится Гордей, кивая головой.
— Черт, да, — вопреки здравому смыслу я издаю полустон. Но уже слишком поздно. Гордей ослабил мою защиту просто с помощью ложки, наполненной шоколадным мороженым с мятой.
— Я говорил тебе! Мороженое — это ответ на все вопросы. Это главное лекарство от всех болезней.
Я посмеиваюсь, пока он дает мне еще один кусочек, и с жадностью его проглатываю.
— Ладно, согласна. Это очень вкусно.
— Я мог бы полностью провести свою жизнь, употребляя в пищу только его и ничего больше, — он кладет еще одну порцию на свой язык. — До сих пор поверить не могу, что ты никогда его не пробовала.
— Кто откажется от двух порций мороженого? — я хитро улыбаюсь. — Смотри: я съела свое, и плюс ты скормил мне ровно половину своего. Бинго!
— Ах ты! — Гордей начинает заразительно смеяться, и я смеюсь вместе с ним. Мне нравится эта легкость. Я на минуту забываю, что этот парень в моей жизни лишь временное явление. Мне нельзя к нему привязываться. Мама поймет, что Андрей ей не пара, и мы снова останемся вдвоем.
— Нам пора! — Я резко встаю, едва не переворачивая пустую креманку.
— Хорошо, как скажешь.
Гордей поднимается вслед за мной, и мы молча идем к выходу.
Я чувствую себя Золушкой. Наступила полночь, и все волшебство рассеялось. Моя сказка оказалась слишком коротка.
Глаза защипало от слез.
В понедельник мне нужно будет начать занятия в универе, в который меня определил Андрей Юсупов. Я не знаю, что меня там ждет, и, признаться, очень нервничаю. А еще, помимо новых одногруппников и преподавателей, там будет Гордей. И этот факт напрягает меня куда больше.
Глава 9
Глава 9
Наступил понедельник. Я не стала отсиживаться дома и смело пришла в университет, в который меня определил старший Юсупов.
Аудитория гудела, как растревоженный улей. Второкурсники, еще не успевшие сбросить с себя студенческую неловкость, перешептывались, листали конспекты, украдкой поглядывая на меня. Я была здесь новенькой и естественно вызывала любопытство у остальной группы.
Наверное, все они думали, что я забыла в таком крутом заведении, куда поступают лишь по блату. Но мне было наплевать на чужое мнение. Я сидела на первой парте, стараясь слушать лекцию преподавателя и не обращать внимание на перешептывания за моей спиной.
Воздух в аудитории был пропитан запахом новой бумаги, легким волнением и едва уловимым ароматом духов, смешанным с запахом кофе из ближайшей кофейни. Это была моя первая лекция по международному менеджменту, и я старалась конспектировать все по максимуму.
В центре этого оживленного мира, за кафедрой, стоял он. Профессор Артем Игоревич. Высокий, с легкой сединой на висках, которая лишь добавляла ему благородства. Он говорил о людях, о культурах, о том, как преодолевать границы — не только географические, но и те, что живут в наших сердцах.
Он говорил о том, что международный менеджмент — это не просто набор правил и теорий, а искусство. Искусство находить общий язык с теми, кто говорит на другом языке, кто мыслит иначе, кто живет в другом ритме. Он рассказывал истории о великих сделках, о провалах и триумфах, и в каждой его истории звучала нотка человечности, нотка понимания.
Мне действительно было интересно. Я ловила каждое его слово, каждый жест. Его уверенность, его страсть к своему делу, его способность вдохновлять — все это завораживало меня. Я чувствовала, как во мне просыпается что—то новое, как расширяется мой собственный мир. Я видела, как другие студенты, обычно такие шумные и рассеянные, сидят, затаив дыхание, словно зачарованные.
Но вот лекция подошла к концу, и преподаватель попрощался с нами и вышел из аудитории. Я стала собирать вещи в рюкзак, как почувствовала легкий толчок в спину.
— Эй, поаккуратнее! — я обернулась и нахмурилась.
Парень за моей спиной скорчил рожицу:
— А то, что, деревня? Что ты мне сделаешь?
Вместо ответа я толкнула парня в грудь, и он отшатнулся назад, ударившись поясницей о парту.
— Извини, сегодня без креатива. Просто ответный удар.
— Ах ты мелкая сучка!
Парень подскочил ко мне и вырвал мой рюкзак.
— Не знаю, кто тебя устроил к нам в универ, но тебе тут не место. Проваливай по своей воле или будет по—плохому.
— Отдай рюкзак!
— Нет.
Парень выбежал в коридор. Я хотела побежать за ним, но остальные парни перегородили мне дорогу.
— Куда намылилась?
Эти шкафы стали надвигаться на меня, и я почувствовала,