«У некоторых арестованных белогвардейцев обнаружен поразительно обширный материал шпионажа с подробными сводками за известные промежутки времени.
Белогвардейцами были составлены подробные списки всех советских учреждений и рабочих организаций с точным указанием их местонахождения и служебных телефонов, более важные в стратегическом отношении пункты снабжены планами, а также сведеньями о численности охраны, оружия и прочее.
Ими были собраны сведенья о броневиках и их местонахождении, о боевых типах советских полков, о наличности оружия в Арсенале и о складах снарядов.
На всех железнодорожных станциях города Москвы шпионили белогвардейские разведчики и давали периодические сводки о передвижении воинских эшелонов.
Они собирали также сведенья о численности красноармейских частей в провинциальных городах и следили за их передвижением.
Особенно сильное внимание они обратили на артиллерийские части.
Вот образчик их сводок:
«Сведенье относительно Советской легкой артиллерии Н. района, в общем, подтвердилось. Командир батареи Г., бывший офицер, человек очень порядочный, но мягкий и нерешительный. Пушек в батарее — 0, к стрельбе не годны; потребовано новых пушек — 0, людей — 0, кавалерийских взводов — 0, артиллерийских взводов — 0, пулеметных команд — 0, пулеметов — 0, пока батарея может действовать лишь как кавалерийская часть. Входит в состав конного отряда защиты Советской власти.
Помимо всего вышеуказанного прилагаю ведомости, добытые из Комиссии по учету артиллерийского имущества» [113].
«Еженедельник чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией» не сообщал своим читателям, что противники советской власти не только добыли огромный объем секрегной информации военной тематики, но и успешно трудились в большинстве учреждений Советской России. Так, прибывший в Москву 1918 года агент Добровольческой армии Аркадий Борман занял пост заведующего отделом внешней торговли и исполнял обязанности наркома внешней торговли Советской России. Он участвовал в заседаниях Совнаркома, был представлен Владимиру Ленину. В конце августа 1918 года, предупрежденный о неминуемом аресте, он бежал из Москвы. В сентябре того же года нелегально пересек советско-финскую границу и никогда больше не возвращался на Родину [114].
Другой пример. История латышского полковника Фридриха Бриедиса (Бреде), одного из руководителей савинковского «Союза защиты Родины и свободы». Под видом лидера поддерживающих Советскую власть анархистов он сумел завоевать доверие Феликса Дзержинского и был назначен одним из руководителей военной разведки Советской России — Региструпра («представитель ВЧК», перед которым тряслись все региструпровские военспецы). Он использовал документы и деньги Региструпра для своей контрреволюционной деятельности. Именно он спровоцировал так называемый Муравьевский мятеж [115], способствовал расколу между большевиками и левыми эсерами, а затем и внутри самих большевиков, всячески запугивая «левых коммунистов» и левых эсеров германской угрозой и т. д. Сложно сказать, как развивалась бы история Советской Россия, если бы Фридрихса Бриедиса удалось сразу разоблачить. Речь идет в первую очередь о спровоцированном им расколе между большевиками и их союзниками — левыми эсерами, а также расколе в самой партии большевиков. Об этом эпизоде советской истории подробно рассказано в книге Александра Колпакиди и Александра Севера «ГРУ. Уникальная энциклопедия» [116].
Понятно, что такая активность противников Советской власти не могла остаться без внимания лидеров большевиков.
Кто охотился на белогвардейских военных шпионов
Председатель ВЧК Феликс Дзержинский предлагал организовать в армии военную контрразведку с подчинением ее ВЧК еще в январе 1918 года. Коллегия ВЧК поддержала 26 января 1918 года это предложение [117]. Против выступил Совнарком.
Одна из причин — весной 1918 года в Красной Армии уже существовало три независимых контрразведывательных аппарата: регистрационная служба при Всероссийском главном штабе РККА (вела учет всех офицеров царской армии), контрразведывательное отделение при Оперативном управлении Высшего военного совета и регистрационная служба при Морском генштабе. В конце мая 1918 года создается еще один орган контрразведки — отделение Военного контроля при Оперативном управлении Наркомвоена.
В сентябре 1918 года все эти учреждения были объединены в отдел Военного контроля при Оперативном управлении Наркомвоена во главе с латышскими большевиками Максом Густовичем Тракманом и Вилисом Штейнгартом. Это подразделение «специализировалось» на борьбе с иностранным шпионажем (в первую очередь — германским) и оказалось непригодным для борьбы с изменой и предательством в штабах и войсках. Фактически это была частично реформированная военная контрразведка царской армии. Многие сотрудники Военного контроля сотрудничали с британской и французской разведками, а также поддерживали связи с противниками советской власти [118]. Когда сотрудники ВЧК занялись расследованием деятельности подразделений Военного контроля, значительное количество служивших там военспецов было расстреляно.
В первой половине 1918 года большинство контрреволюционных заговоров формировались вне Красной Армии. Поэтому с ними активно боролись подразделения ВЧК. Мы не будем подробно останавливаться на этом вопросе. Отметим лишь, что первые серьезные репрессии внутри Красной Армии начались весной 1918 года — таким было дело начальника морских сил Балтийского флота контр-адмирала А. М. Щастного. Его арестовали и расстреляли после процесса в Верховном ревтрибунале. Но чекисты не имели отношения к этому делу, инициатором был наркомвоен Лев Троцкий [119].
Также «демон революции» был одним из инициаторов террора против «неблагонадежных» и практики заложничества. Слово «расстрелять» звучало в его приказах значительно чаще слова «революция» [120].
По его приказу с августа 1918 года начали казнить коммунистов якобы за измену и дезертирство. Тогда же он придумал элементы сценариев политических процессов [121]. В 1937 году Иосифу Сталину потребовалось лишь вспомнить «наработки» бывшего старшего товарища, а теперь врага, и начать применять их в жизнь.
Насколько оправданы были массовые репрессии в отношении военнослужащих Красной Армии, которые проводились, еще раз подчеркнем это, не по инициативе военных чекистов.
После введения летом 1918 года обязательной военной службы, когда в Красную Армию стали привлекаться офицеры старой армии и военные чиновники. Среди 35 000 мобилизованных оказалось множество врагов Советской власти. Предполагалось, что с этой угрозой справятся Военно-революционные комитеты при Петроградском, Московском и других Советах, армейские и флотские ревкомы, а так же назначаемые ими в партийными организациями комиссары в воинских частях, на кораблях, в войсковых штабах и учреждениях [122].
В августе 1919 года Лев Троцкий подписал инструкцию армейским ответственным работникам. Представление о ее характере дают три произвольно взятые параграфа. Четвертый: «Необходимо немедленно приступить к организации заградительных отрядов…». А кто-то до сих пор продолжает верить, что расстреливать из пулеметов дезертировавших с поля боя солдат и офицеров Красной Армии придумал Иосиф Сталин в июне 1942 года, когда подписал знаменитый приказ № 227 «Ни шагу назад!». Шестой параграф инструкции гласил: «Каждый комиссар должен точно