Ладно, отводить Софи домой — самое позднее через час, и он всё узнает, так? А пока…
Пока же его высочество подошёл к гостиной… и услышал скандал. Хорошо, почти скандал. В исполнении его драгоценных чад и домочадцев. Анриетта и Жиль нападали, не особо выбирая выражений, Франсуа защищался.
— Франсуа, ты дебил, — Жиль не церемонится.
— Точно, — подключается Анриетта, она только что огнём не дышит, а ей нужно беречься, точнее, её нужно беречь!
— Пожалуй, соглашусь, — добавляет Катрин.
— Жиль, тебя вообще не спрашивают, — Франсуа пытается отбиваться.
— А ты спроси, спроси, — Жиль хохочет. — Я ж расскажу.
— Агнесс, ты хоть им скажи, чего они все на меня набросились!
— Франсуа, я скажу, но потом, вечером, в наших покоях, — невестка непреклонна.
Насколько его высочество понимал, она вполне высказывается относительно поступков мужа, но — только ему лично за закрытыми дверями. И кажется, дорогой старший сын только что получил обещание продолжения скандала тет-а-тет.
— Так, дорогие родичи, может быть, успокоимся? — это доктор Риарио, глас рассудка.
— Мы-то можем, но это ж ничего не изменит, правда, Франсуа? — кажется, Жиль дорвался.
— Стоп всем, — о, Вьевилль вмешался. — Дамы, вы прекрасны, продолжать не нужно. Жиль, ты, кажется, уже всё сказал. Если ещё не всё — переживёшь.
— Ну сам скажи, — Жиля бывает непросто заставить замолчать.
— А сам я, страшно сказать, согласен с тобой.
Шум, смех Жиля и Анриетты, Франсуа что-то бормочет.
— Дурак ты, твоё высочество, — продолжает Вьевилль. — Вроде большой уже, целый принц, депутат парламента, звезда политических новостей, защитник прав магов и все дела, но там, где касается живых людей — дурак. Мне как-то в юности сказали, что настоящему Вьевиллю быть дураком несолидно, я согласился. И знаешь, настоящему Рогану тоже быть дураком несолидно, уж поверь.
Сопение старшего сына принц расслышал даже сквозь приоткрытую дверь. И вспомнил себя в возрасте… постарше, наверное. Ему ведь тоже говорили подобное — Жан-Александр де Саваж и Жак де ла Мотт. Правда, он не слушал. И теперь полагал, что в итоге кое-что в жизни упустил. Но вдруг ещё не всё?
— Ты бы хоть глаза свои открыл да вокруг посмотрел, — подключился Жиль. — Они немного постояли в дверях, ну, до ужина ещё, пока я там с мелкими играл, так я их даже обдул немного, чтобы не отвлекались друг от друга, — усмешка. — Вообще прикольно увидеть вдруг, что твой отец не функция, а человек, я-то всегда другое считал, ну да вы знаете. И пускай лучше так, да?
Очень мило слышать, что собственный сын полагает тебя не человеком, но функцией. Однако, ничего не поделаешь, сам виноват.
Тихий вздох раздался рядом… и его высочество обнаружил, что подслушивает интересную беседу не один, а в компании двух юных особ. Рыжих юных особ. Поэтому он решительно взял за руки обеих и малой толикой силы открыл дверь.
— Полагаю, все всё сказали? — принц оглядел всю команду детей.
— Вполне, — просиял улыбкой Жиль.
— Вот и славно. Как я понимаю, молодёжь завершила свои гонки и может отправляться по домам и спать.
— Не, дедушка, может быть, пока ещё не спать? Рано же! — начала морщить нос Одетт.
— Я думаю, пока вы с мамой и папой доберётесь домой, то будет в самый раз.
— А как Софи доберётся домой? Мы её отведём, да?
— Я сам сейчас свяжусь с мамой Софи и отведу её домой, — сказал принц. — Софи, мама сказала что-нибудь, когда уходила?
— Ничего, я даже не знала, что она ушла, могла бы и сказать! — заявила детка.
— Сейчас придём и спросим, что случилось, хорошо? — смотреть на ребёнка, не смотреть на Франсуа, которому очевидно не по себе.
Дальше пришедших в гости детей собирали, здешних детей — Анри и Луи, и детей служащих в доме людей — отправляли по комнатам, а принц достал зеркало и вызвал госпожу Марину.
Та отозвалась сразу же.
— Мы с Софи идём к вам, — известил принц, и тут же открыл портал.
Взял Софи за руку, и они шагнули вперёд. И тут же утонули в совершенно упоительных запахах.
* * *
Оказавшись дома, Марина искренне не понимала, что дальше. Сбежала, струсила, да? Может быть, не нужно было? Может быть, нужно было нацепить маску посуровее и войти? И посмотреть Франсуа де Рогану в глаза? Чтобы он ещё раз сказал, что она… она привлекла внимание главы «Четырёх Стихий», настоящего принца, собственного босса и прочая? Скажите ещё раз, ваше высочество, вдруг я поверю? Потому что Одетт дружит с Софи, а она…
А она дружит с его высочеством. Они вместе работают, и его внучка дружит с её дочкой. И точка. Ничего более там нет, и никого это не касается.
Правда, она подумала, что если их общение снова сократится до исключительно делового, она будет скучать. Скучать по улыбке принца — потому что в деловой сфере он не улыбается никогда. По его ехидным усмешками и замечаниям. По его внимательным взглядам на неё. По той доброте, какая щедро достаётся от него детям.
Но… в целом это правильно, конечно. Очень уж они разные. Поэтому Соня пускай дружит с Одетт и Анри, а она сама… как-нибудь.
Ей лучше всего удавалось пережить раздрай, занявши руки. Но сейчас было совершенно немыслимо заняться рабочими делами — потому что недостанет сосредоточенности и внимания. Значит, найдём что-нибудь попроще.
Она вторглась во владения Николетт, у которой сегодня выходной, и принялась осматривать запасы продуктов. Конечно, сейчас нет нужды готовить еду самой, но было же время, когда готовили, и не видели в этом ничего особенного! Мама готовила, бабушка готовила, сама Марина в юности много и неплохо готовила… вот и вспомним.
И в итоге к моменту, когда его высочество проявился в магическом зеркале и сообщил, что ведёт Соню домой, Марина нажарила сковородку картошки и ещё одну сковородку котлет из мелко порубленного куриного филе. И едва принц, держащий Соню за руку, шагнул в её кухню, как Соня радостно заверещала:
— Ура, мама приготовила вкусный ужин!
И тотчас прибежала обниматься.
— Госпожа Кручинина, вы напрасно не сказали, что случилось, — принц, вроде бы, не сердится и смотрит по-доброму.
—