Я врала. И мы оба это знали. Данн не был дураком.
Он не стал спорить. Просто взял мою руку, завернувшуюся в край пледа, и осторожно разжал пальцы. В ладони были кровавые ранки от ногтей.
— Не надо так, — тихо сказал он, его большой палец нежно провёл по повреждённой коже. — Не надо себя калечить.
Он встал, вышел из комнаты и вернулся с влажной тёплой салфеткой и антисептиком. Молча, с невероятной бережностью, обработал мои ладони. Каждое его прикосновение было ударом по моей совести. Он заботился обо мне. А я… я вела его, как слепого, к краю пропасти, за которой была разбитая жизнь моего прошлого и, возможно, нашего с ним будущего.
— Данн, — снова начала я, когда он закончил. — Прости, что испугала тебя. Я…
— Крис, — перебил меня, садясь обратно и глядя мне прямо в глаза. Его взгляд был серьёзным, глубоким. — Ты не обязана мне ничего объяснять. Не сейчас. Но… эта встреча. Она тебя выбила. Не просто утомила. Выбила из колеи. И дело тут не в бизнесе. Так?
Я замерла, не в силах солгать снова, глядя в эти понимающие глаза, но и правды сказать боялась.
— Я… я знала, что это будет тяжело, — выдавила я полуправду. — Возращение в родной город, подготовка к свадьбе, твой подарок, всё сразу….
- Не переживай, не стоит так сильно нервничать. – Наверное не тебе одной сейчас нехорошо, - как-то по звериному оскалился Данн, - Александру и его жене явно сейчас не спокойно, видела как он выглядел? – смотрит пристально, слегка склонив голову на бок.
— Он… выглядел подавленным, — осторожно сказала я. — Наверное, тяжело менять партнёров.
— Возможно, — кивнул Данн, но его взгляд изучал моё лицо. Потом он вздохнул и откинулся на спинку стула. — Знаешь, малыш, я купил этот ресторан для тебя. Чтобы у тебя здесь было своё дело, своё место силы. Чтобы ты чувствовала себя здесь хозяйкой. Но если это приносит тебе такие страдания… может, мы откажемся? Просто разорвём договор. Убытки — ерунда.
Мир перевернулся. «Откажемся?» После всего? После двух лет планирования, после этой мучительной встречи, когда месть была у меня в руках? Он предлагал просто… отпустить. Ради моего спокойствия.
И в этот момент я поняла страшную вещь. Я не могу. Даже сейчас, падая с ног от пережитого, я не могу отказаться. Жажда увидеть, как они запляшут под мою дудку, как их мир рухнет, была сильнее. Сильнее стыда, сильнее слабости, сильнее даже этой зарождающейся, ужасающей благодарности и нежности к человеку рядом.
— Нет, — сказала я твёрже, чем ожидала. — Не надо отказываться. Ты прав — мне нужно своё дело. Просто… просто первый блин комом. И нервы. Я справлюсь. Обещаю.
Данн смотрел на меня долго-долго. Потом медленно кивнул.
— Хорошо. Но если будет тяжело — одно твоё слово. И всё исчезнет. Договорились?
— Договорились, — прошептала я.
Он наклонился, поцеловал меня в лоб.
— Спи сейчас. Я буду рядом.
Он погасил свет и устроился в кресле рядом с кроватью. Я лежала в темноте, слушая его ровное дыхание, и чувствовала, как внутри меня борются два чудовища. Одно — с лицом моей боли и потерянного ребёнка — тянуло меня дальше, в пропасть мести. Другое, новое, пугающее своей добротой — с лицом Данна — пыталось удержать.
А я, зажатая между ними, понимала, что какое бы чудовище ни победило, оно сожрёт меня целиком. Просто по-разному.
Глава 11
МАРИНА
Я не помнила, как доехала до дома отца. В голове стоял оглушительный гул. Смесь ярости, паники и животного страха. Картина стояла перед глазами, как кинокадр, застрявший на паузе: эта… эта — в чёрном платье, с ледяным взглядом, а рядом тот красавчик-москвич, который так нежно её обнимал. И его слова, его проклятые слова: «…свадебный подарок… Кристина станет владелицей».
Нет. Нет! Этого не может быть! Я не позволю!
Я ворвалась в особняк отца, не обращая внимания на удивлённый взгляд домработницы. Виктор Степанович сидел в кабинете за своими вечерними бумагами.
— Папа!
Он поднял голову, и его лицо, обычно невозмутимое, сразу насторожилось.
— Марина? Что случилось? Ты выглядишь…
— Случилось?! — закричала я, не в силах сдержаться. — Случилось то, что ты должен был предотвратить! Кристина! Она вернулась, и привела с собой какого-то московского ублюдка с деньгами! Они купили долю Савелия! И теперь она — хозяйка «Магнолии»! Хозяйка нашего ресторана! Моего ресторана!
Я схватила первую попавшуюся вещь со стола статуэтку и со всей силы швырнула её в каминную решётку. Звон удара оглушил на секунду, но не принёс облегчения.
— Она будет нами командовать! Она будет смотреть на меня сверху вниз! — мой голос сорвался на визг.
Слёзы ярости текли по лицу.
— Она пришла отомстить! Понимаешь?! Она спланировала всё!
— Марина, успокойся и сядь, — голос отца прозвучал сухо, резко.
— Не буду я успокаиваться! — я заломила руки, начала метаться по кабинету. — Ты должен что-то сделать! Ты должен остановить её! Выкупить долю обратно! Разорить её жениха, что угодно! Я не позволю ей так себя унизить!
— Сядь, — повторил отец, и в его тоне зазвучала сталь.
Я плюхнулась в кресло напротив, вся дрожа. Он отложил ручку, сложил пальцы домиком и посмотрел на меня тем проницательным, холодным взглядом, который всегда заставлял меня ёжиться.
— Во-первых, «нашего» ресторана не существует. Там есть сорок процентов, купленные когда-то на мои деньги. Твоими стараниями. Остальные шестьдесят процентов у Савелия, и он их продал. Законно. Ты что, предлагаешь мне напасть на законного покупателя? На москвича, который я уверен окружён серьёзными связями?
— Но папа…
— Во-вторых, — он перебил меня, и его голос стал ещё тише и опаснее, — подумай, кто дал ей повод вернуться с местью?
— Я?! Ты намекаешь на меня? — вскочила я снова. — Это он, Сашка, он сам…
— Замолчи! — он ударил ладонью по столу, и я вздрогнула. — Я тебя предупреждал, Марина. Я говорил: не лезь к женатому. Особенно если у них ребёнок на подходе. Особенно если эта жена — подруга твоя. Это грязь. Это проблемы. Но ты не слушала. Ты загорелась идеей заполучить этого…