Луи чувствует, как под ногами у него назревает землетрясение. Он слышит, как на тротуарах шоферы рассуждают между собой о значении предстоящей кровавой бани. Хозяева забывают о том, что их шофер — безмолвная спина за рулем — вынужденно слышит все их слова. Поначалу слова иностранные, которые со временем превращаются во фразы, способные раскрыть самые сокровенные тайны, самые безжалостные устремления, самые деликатные сведения. Во время одного из разговоров между хозяйкой и ее подругой-туристкой шофер супруги директора нефтяной компании поймал на ходу фразу: «The temperature in Saigon is 105 and rising» [38]; шофер адвоката услышал, как тот велит своему сыну научиться насвистывать песенку «White Christmas» [39]; шофер инженера узнал отего дочери, что сигнал об эвакуации будет дан по радио; шофер директора клуба вьетнамско-американской дружбы «Việt Mỹ» узнал про разметку площадок, куда будут приземляться вертолеты в день J… Хотя никакого официального сообщества шоферов и не существовало, они волей-неволей встречались возле уличных кафе, пока ждали своих хозяев. Нескольких разговоров между ними оказалось достаточно — они смогли во всех подробностях реконструировать план эвакуации, собрав, сравнив и осмыслив фрагменты сведений, подобно фрагментам головоломки.
В последние месяцы перед окончательным уходом США из Вьетнама на улицах Сайгона встречалось все меньше американцев, они все реже посещали гоу-гоу.
Там, как и Луи, ощущала скрытые содрогания города. Один из ее клиентов — он был в нее влюблен — посоветовал ей слушать радио, чтобы не пропустить суперсекретный сигнал, возвещающий о крахе и отбытии.
Трудно было сдерживать тревогу — свободные места на авиарейсах становились все большей редкостью, а переезды все более привычным зрелищем.
Когда военный самолет взорвался прямо в небе сразу после взлета, напряжение сразу же прыгнуло на новый уровень. Жители Сайгона знать не знали, что этим самолетом перевозили не танки, не военных, не штыки, а сирот.
ЛУИ
ОН ПОСЛЕДОВАЛ ЗА ШОФЕРАМИ, КОТОРЫЕ вместе с хозяевами отреагировали на сигнал — песню «White Christmas», исполненную по радио. Ныряя туда-сюда в толпе взрослых, он добрался до крыши, где люди один за другим карабкались по трапу в зависший вертолет — в этом им помогал ответственный американец. Луи в свою очередь тоже сумел подняться на борт, благодаря нахальству какого-то типа, который попытался пролезть вперед, растолкав всю очередь. Американец отбросил его, впечатляющим ударом кулака отправив в нокаут, под стойку шасси и под оглушительный рокот винта. Луи до сих пор убежден в том, что ему досталось место этого типа, которого в итоге бросили на крыше, поскольку даже начальнику почтовой службы пришлось покидать посадочную площадку, держась снизу за шасси летательного аппарата.
Луи, а с ним 6967 других эвакуированных, доставили на суда, зафрахтованные для выполнения этой операции, которая получила название «Frequent Wind».
Возможно, именно его отец и стал человеком, посадившим последний вертолет на посадочную площадку при посольстве, чтобы спасти in extremis одиннадцать морпехов, которых забыли там по ходу операции «Frequent Wind».
Возможно.
ТАМ И «ТИГР»
ВЕРТОЛЕТЫ ТО И ДЕЛО САДИЛИСЬ рядом с американским консульством, а потом взлетали снова; Там удалось проникнуть на территорию консульства.
Конец войны сопровождался большим шумом, как будто о наступлении мира необходимо было возвестить залпами, сполохами пламени, криками и приступами паники.
Посол Соединенных Штатов получил указание покинуть страну, эвакуироваться. Все, кто знал, что в руках у победивших повстанцев их ждет расстрел, потянулись к посольству, а его сотрудники тем временем рвали и жгли депеши, банкноты, секретные документы. Машины, двигавшиеся нескончаемым потоком, полностью игнорировали и светофоры, и полицейских, которые стояли с жезлами в руках на перекрестках, под металлическими навесами в форме зонтиков. Точно животные, ощущающие первые толчки приближающегося землетрясения, люди метались в поисках убежища, где можно укрыться от колонн танков и военных грузовиков, которые гордо продвигались вперед, а бойцы держали на вытянутых руках новые знамена.
Перед посольством уже не было никакой разницы между мостовой и тротуарами. Люди бились о забаррикадированные ворота, находившиеся под охраной нервных, взятых на изготовку винтовок, и о входы в здания, через которые можно было попасть на крышу, к трапам, на еще одну взлетную площадку — теплилась надежда, что оттуда можно улететь прочь. В бескрайнюю неизвестность.
Вертолет, в который попала Там, приземлился, как и вертолет Луи, на одном из зафрахтованных судов. Здесь же оказались люди, прибывшие на небольших лодках. Они карабкаются вверх по цепям и канатам. Некоторые оступаются, другие, обессилев, падают в море. Там видела, как бойцы сбрасывали за борт вертолеты, чтобы освободить место для людей. Военные нарушали все: допустимую загрузку воздушного судна, количество часов полета. Пилоты летали вдвое больше допустимого, вторых пилотов сажали за руль других вертолетов. Одна за другой машины взмывали в небо — допоздна, до изнурения, до последней возможности, с пониманием того, что сотни людей, сгрудившихся у бассейна в посольстве, надеются, что будет еще один вылет, еще один последний вылет.
Об окончании операции «Frequent Wind» военным сообщили сигналом: «Tiger, tiger, tiger». Может, было и так: «Tiger is out» [40]. Одно точно: с этого момента гул роторов в небе сменился грохотом танков по асфальту.
ЛАК ДЛЯ НОГТЕЙ
ЧЕЛОВЕК — ЖИВОТНОЕ, у которого девяносто пять процентов поверхности тела одного цвета. Он не умеет топорщить перья, мести землю хвостом, раздувать горловой мешок, чтобы соблазнить или отпугнуть. Зато человек умеет одеваться, делать макияж и красить ногти. Красили их многие, от вавилонских воинов, которые зачерняли ногтевую пластину, до Клеопатры, которая погружала кончики пальцев в красную хну, а также китайской императорской семьи, где предпочтение отдавали блеску золота или серебра: властители всегда отличались от своих подданных тем, что запрещали им пользоваться своими священными цветами.
Простонародью раскрашивать ногти позволили только после изобретения автомобилей. В начале XX века блеск автомобильной краски и лака для ногтей стал приманкой для буржуазии и вдохновил средний класс на то, чтобы тянуться к богатству. С тех пор флакончики с лаком украшают полки дорогих магазинов, этажерки маникюрных салонов, туалетные столики женщин. Хотя индустрия эта и обслуживает лишь половину населения, в ней каждый год зарабатывают десяток миллиардов долларов. Химики застревают в лабораториях на выходные, сражаясь с хрупкостью материалов и с ногтями, которые постоянно растут и отрастают, вне зависимости оттого, покрыты они или нет кусочком акрила, покрашены или нет. Ученые ничего не могут поделать с реальностью: природа следует своим путем и предстает прозрачной, нейтральной, без