Упс! Неудачно получилось. Это в нашем мире все уже знают, кто был на чьей стороне, а здесь, в тысяча девятьсот сороковом году, это, оказывается, предмет интриги.
Теперь главное, чтобы не оказалось, что с Румынией я фатально промахнулась и ничего подобного она в этом мире не затевает. Вот только дать заднюю я уже не могу и решаю продолжать в том же духе.
— Ваша величество, это секрет Полишинеля, — отвечаю я, но собеседница уже думает о другом.
— Да, конечно, противоречия между странами никуда не делись, — мрачнеет императрица. — Мой супруг же не захотел отдавать сюда землю. Представьте себе, княгиня: три года шакалы откусывали куски от слабеющей Российской империи, а Румыния стояла на пороге и…
— А вы вообще в правильную сторону сочувствуете? — осторожно уточняю я.
А то, может, действительно, проще эту мадам оставить тут, а царю оформить развод? Вдруг с другой женщиной и наследник побыстрее получится?
Видимо, эти мысли таки отпечатываются у меня на лице, потому что Илеана вскидывает брови:
— Ольга!
— Ваше величество! Если я вас раздражаю, то в ваших же интересах отделаться побыстрее! Не хотите общаться со мной — воспользуйтесь телеграфом, телефоном или господином послом, вечно забываю, как там его…
— Да если бы я могла! — с раздражением отмахивается императрица. — Уже давно связалась бы с Алексеем и все ему объяснила! Ладно, Ольга, ваша взяла. Насчет вас я хотя бы уверена, что вы не сотрудничаете с моим братом…
Илеана рассказывает: она действительно не может вернуться, но вовсе не потому, что император как-то ее притеснял, запирал дома, душил заботой и так далее. Хотя беременной женщине все видится в ином свете — и далеко не всегда в розовом.
Да, Алексей Второй в качестве супруга далеко не подарок. Во-первых, это глава огромного государства со множеством обязанностей, и его супруге волей-неволей приходится в этом разбираться. Во-вторых, как человек он тоже весьма своеобразен. Это и ответственность, и воспитание, и болезнь — жизнь с гемофилией накладывает ограничения. Неудивительно, что царь трясется и над императрицей, и над еще не родившимся наследником. Но…
— Мы же и поссорились из-за приглашения моего брата, Кароля, — неохотно рассказывает Илеана. — Алексей не хотел отпускать даже на неделю. А ведь тогда в Европе было спокойнее! Я уехала, хлопнув дверью, но теперь не могу вернуться. Проклятый Кароль! Не стоило его слушать!
Мы с императрицей снова останавливаемся, прямо на дороге — она не хочет идти в замок, роняет, что там много лишних ушей, и что она не может довериться даже нашему, российскому послу. Рассказывает: ее непутевый брат, Кароль, шантажирует дорогую сестру.
В руки Каролю какими-то шпионскими путями попали фотографии Илеаны и ее первой любви, графа Александра фон Хохберга. Когда-то принцесса была влюблена в него, но помолвка расстроилась, когда вскрылось, что на графа заводили уголовно дело за связи с молодым мясником. Фон Хохберг клялся, что любовь к симпатичному мальчику осталась в далекой юности, но родители Илеаны не захотели брать зятя после мясника и помолвка была расторгнута. Румынскую принцессу сосватали за русского императора.
В прошлом году Илеана и Лексель — домашнее прозвище фон Хохберга — встретились в Брашове, когда принцесса гостила у брата. Это была самая обычная дружеская встреча, без какого-то романтического подтекста. Но вот незадача: вездесущие журналисты сделали пару кадров, пленка попала к Каролю, и теперь он запрещает Илеане возвращаться в Россию, угрожая пустить снимки в печать.
— Ольга, я готова поклясться, что между мной и Лекселем ничего не было! Но кто мне поверит? Вспомните, как болтали про Александру Федоровну и Распутина! Одно слово Кароля — и вся Европа бросится обсуждать, как русская царица наставляет царю рога!
Глава 14.2
Поделившись такой щепетильной проблемой, императрица слегка успокаивается — ей словно действительно хотелось выговориться. Довериться кому-то, пусть даже мне.
Мы снова направляется в сторону замка Бран, и теперь это больше похоже на прогулку. По крайней мере, я могу говорить спокойно и не ждать, что мне вот-вот велят убираться.
— Ваше величество, а что, кстати, Александр фон Хохберг? Он что-нибудь делает, чтобы решить проблему? Хочу сказать, что я, знаете, сама не из тех дам, кто вечно боится оказаться скомпрометированными. Но когда я оказалась в такой ситуации вместе со светлостью, Михаил Александрович настоял на помолвке. Фон Хохберг так сделать, конечно, не может, но…
Илеана взмахивает рукой, прерывая меня, и объясняет:
— Уверяю вас, Лексель тоже дворянин и человек чести. Он здесь, и пытается добыть информацию о местонахождении снимков по журналистским каналам. Мы решили, что Кароль не станет хранить пленку у себя, как Ирен Адлер, — добавляет императрица в ответ на мой вопросительный взгляд. — Для чего? Чтобы ее могли выкрасть? Мы с Лекселем уверены, что снимки в редакции, и газета ждет только его отмашки.
— Ваше величество, а вы уверены, что это не блеф? Компрометировать так родную сестру!..
Мне все еще сложно поверить, что он действительно способен на такое решится. Не помогает даже знание о том, что Румыния была союзником нацистской Германии, хотя и вышла из войны, как запахло жареным.
— Ах, вы не знаете Кароля, Ольга! Напомню, он был лишен трона за свои выходки.
«Напомню»! Как будто я знаток вампирских князей!
Прошу рассказать про это подробнее, и Илеана любезно объясняет, что Кароль с детства отличался буйным характером, невоздержан ни в алкоголе, ни с женщинами и ни в грош не ставит никого вокруг. Прав на престол его хотели лишить начиная с в тысяча девятьсот двадцатого года, когда он ушел воевать, но в итоге удрал в Одессу, чтобы жениться там на какой-то девице. Отец, король Фердинанд, постановил аннулировать этот брак и женил Кароля на принцессе Елене Греческой, но помогло это всего лет на пять — потом он снова удрал, на сей раз в Милан, и завел там новую даму сердца. Взбешенный отец лишил сына прав на престол и запретил ему появляться в Румынии, и вернуться Кароль смог только после его смерти — когда трон унаследовал малолетний сын Кароля, Михай. Парламент тогда специально отменил королевский закон о лишении его прав на престол. Обрадованный Кароль тут же приволок во дворец любовницу, с которой перед этим пообещал расстаться, и правит вот уже десять лет.
— Ольга, выходка с фотографией вполне в его духе, —