— Я не осуждаю тебя, — говорю я твёрдо. — Ты сделала то, что считала нужным, чтобы защитить дочь. В первую очередь ты мама. Это твое право.
Она слабо улыбается, вытирая слёзы.
— Спасибо, что ты есть, Алин. Без тебя я бы...
Она не успевает договорить. Нас прерывает звонок в дверь. Он повторяется снова и снова. Словно кто-то не может подождать.
Марина вскакивает, её лицо белеет.
— Это он... — едва слышно произносит. — Что теперь будет?
Глава 19
Тишина в собственной квартире оглушает. Я медленно обхожу единственную комнату, и каждый сантиметр горько бьет по памяти. Вот диван. Тот самый. Тот, на котором…
Одергиваю себя, чтобы не вспоминать.
Смещаю взгляд чуть в сторону и замечаю осколок торшера на полу — тот самый, что я разбила шваброй в приступе ярости.
Пустота звенит в ушах, смешиваясь с эхом недавних скандалов. Только сейчас понимаю, как давно это было.
Юридически я выиграла. Алексей подписал все бумаги, испуганный перспективой военного трибунала. Но почему-то вместо облегчения я чувствую такую опустошенность?
Подхожу к окну, смотрю на серый двор. Свобода кажется странной и неудобной, как новое платье, сшитое не по мерке.
Впервые не знаю, что делать дальше.
Телефон коротко вибрирует в кармане. Тянусь за ним, смахивая сообщение от Демида.
«Как вы?»
Коротко. Сдержанно. Но в этой лаконичности мне кажется намного больше тепла, чем даже от моей мамы, которая с момента нашей последней встречи мне даже не позвонила.
«Вернулась домой. Спасибо», — отвечаю, тщательно подбирая слова.
«Если что — звоните. В любое время».
Да мне уже хочется позвонить. «Свободная женщина» — звучит гордо, но пока — пустой звук. Я здесь одна в звенящей тишине, и мне совсем не нравится это. Касаюсь стен, оконной рамы. Это мое пространство. Моя крепость. Но пока что крепость напоминает поле боя.
Подхожу к дивану и резко срываю постельное белье. Небрежно комкаю его и запихиваю в черный пакет для мусора. Как раз, холодный ночной воздух проветрит остатки чужого запаха и предательства.
Сажусь на матрас и открываю ноутбук. Листаю сайт с вакансиями. Смотреть в раздел «Обслуживающий персонал» больше не хочется. Взгляд сам цепляется за рекламу курсов. Прохожу по ссылке, просматривая каждый: курсы администраторов, дизайнеров, даже что-то про SMM.
А почему бы и нет?
Не знаю, что выберу. Но впервые за долгие годы у меня появился выбор. И этот выбор — только мой.
Закрываю ноутбук. На улице уже темно, где-то зажглись фонари. Где-то там — город. Новая жизнь. И я должна найти в себе силы сделать к ней первый шаг.
Живот скручивает от голода, и я заказываю продукты. Мне выплатили часть зарплаты и даже премию за прошлый квартал выписали. Спрашивать я не стала, но внутренний голос говорит, что дело не обошлось без вмешательства Демида.
В корзину бросаю все то, что мне нравится, то, что давно хотела купить, но старалась экономить. Конечно, наивная дурочка же должна была содержать неверного мужа.
Пока жду доставку, включаю на телефоне музыку. Не его рок, тяжелый металл, а “сопливую” попсу, как любил называть мои любимые песни Лешик.
Встаю посреди комнаты и начинаю танцевать. С поднятыми руками и закрытыми глазами. Одна. Но это не одиночество — это свобода. Кажется, я впервые себя так ощущаю.
Когда приезжает доставка, накрываю себе ужин прямо в зале. Забираюсь на диван, на журнальном столике ставлю свечи и зажигаю их. Включаю на компьютере свой любимый сериал и впервые расслабляюсь.
Перед сном пишу Марине: «Справилась с первым вечером. Всё хорошо».
Ложусь на чистый матрас, укрываюсь старым пледом. Завтра нужно будет купить новое постельное белье. Свое. Купить продукты. В идеале, еще бы сделать ремонт и устроить перепланировку.
У меня точно все должно быть хорошо.
Глава 20
— Привет, — голос подруги звучит странно, словно она очень устала. — Ты как?
— Выживаю, — отвечаю, поднимаясь с дивана, поправляя волосы. — А у тебя голос какой-то странный. Что-то случилось?
Она тяжело вздыхает, а потом молчит. Знаю, что ее бывший муж, Тимур, не просто узнал о дочери, а действительно старается участвовать в ее жизни.
— Тимур. Он вчера приходил. Принес Кате огромного плюшевого медведя и… сел с ней играть в куклы.
— И? — осторожно спрашиваю.
— Она его в гости звала. Спрашивала, когда он снова придет, — Марина замолкает, и в тишине я слышу, как сдерживает дыхание. — Он старается, Алин. Смотрит на нее так… как будто все эти годы искал. Сожалеет о потерянном времени. Самое главное, что я действительно это вижу.
— А ты? — задаю главный вопрос. — Что ты чувствуешь?
На другом конце повисает долгая пауза. Не хочу судить, правильно ли сделала Марина, не сказав бывшему мужу, что дочь выжила. Я бы и сама не знала, как поступила бы, окажись на ее месте.
— Не знаю, — наконец признается. — Думала, все заросло, забылось. А он словно сорвал пластырь, и под ним — все та же рана. Такая же свежая и кровоточащая. Я смотрю на него и вижу того человека, который… который подписал те бумаги. И в то же время вижу, как Катя тянется к нему, как она смеется, когда он качает ее на коленях. А внутри у меня все сжимается от боли и страха.
Мое сердце сжимается от ее боли. Я знаю эту боль — не такую, но свою. Боль предательства, после которого мир уже не может быть прежним.
— Слушай, — произношу мягко. — Ты сильная. Ты одна вырастила дочь, построила жизнь. Теперь у тебя есть выбор. Не нужно торопиться. Если хочешь — дай ему шанс, но на своих условиях. Если нет — имеешь полное право закрыть дверь. Главное — чтобы ты и Катя были счастливы. А боль… Она всегда будет частью нас. Но она не должна управлять нашей жизнью.
— Спасибо, — шепчет она. — Я подумаю. Как ты там?
— Поеду за новыми обоями. Надо же с чего-то начинать новую жизнь, — удается даже засмеяться.
— Обоями?
— Да. Если уж начинать новую жизнь, то с ремонта, а то тут все провоняло грязью. Еще неизвестно, чем здесь мой муженек занимался.
После разговора с подругой внутри у меня снова возникает неприятная тяжесть. В голове звучит ее история. Забавно, как прошлое может ворваться в настоящее и перевернуть все, что с таким трудом строилось.
Потянувшись, не даю себе больше лежать в постели. Решила, что