Этот мерзавец решил перевести все стрелки на меня. Он, видите ли, видел, как я с целовалась с Русланом. Ну не дурак ли, а?! Вот я и переживаю, что теперь он не только мне, но и Руслану с сыном подкинет проблем. Слава богу, у меня было два выходных, и я находилась дома, а не в больнице. Иначе точно не удержалась бы и выписала Кириллу лошадиную дозу слабительного. Скакал бы каждую секунду до туалета и обратно. У меня до сих пор из-за его предательства сердце болит, а он еще и подливает масло в огонь, обвиняя меня в неверности.
— Тась, там за тобой тетя Люда пришла, — выкрикиваю, одеваясь в коридоре. — Бери свой рюкзачок и вместе выйдем.
Подходим к воротам, я передаю дочку в руки соседки, а она протягивает мне красную папку.
— Вот здесь собраны все самые лучшие рецепты моей семьи, — гордо произносит Люда и выставляет указательный палец. — И, кстати, с картинками. Если что-то понравится, то можешь аккуратно достать из файлика и сделать копию.
От всей души благодарю соседку, сую в сумку папку, целую дочь и прыгаю в машину. Прихожу на работу, а меня здесь уже ждет испытание номер один.
— Мария Андреевна, занесите копию историю болезни в седьмую палату. Пациент просил.
Не успеваю возразить, как коллега сует мне бумаги и, поправляя медицинскую шапочку, бежит в конец коридора.
— Зашибись… — вздыхаю я, глядя на историю болезни пациента Романова Кирилла Родионовича.
Приближаюсь к палате и вижу в приоткрытой двери его белокурую пассию.
— Наверное, твоя жена очень зла на нас, — вздыхает она. — Кирюш, мне даже немного страшно, что ты лежишь в отделении, в котором она работает. Знаешь, женщины, которым изменили мужья, способны на страшные поступки. Даже если с виду она выглядит спокойной, то это ни о чем не говорит. Будь начеку ладно? Все-таки Мария сейчас находится в полном отчаянии и в таком состоянии может выкинуть все, что угодно.
— Это как в том анекдоте, — усмехается Кирилл. — Жена застала мужа с любовницей, скандалить не стала, но попросила сесть друг к другу поближе, чтобы сфотографировать их на памятник.
— Ха-ха-ха, — аплодируя, вхожу в палату. — Какой смешной анекдот. А главное — жизненный.
Пока они оба таращатся на меня во все глаза, я достаю из подмышки историю болезни и кидаю на кровать.
— Тебе просили передать.
Блондинка, потупив взгляд, выдавливает:
— Здравствуйте, Мария…
— Доброе утро! — бросаю небрежно и достаю из кармана халата мобильник. — Сядьте поближе, пожалуйста. Хочу сделать фото на памятн… — Растягиваю на губах улыбку и поправляю себя. — На память. Ну, конечно же, на память.
— Мария Андреевна, вас ждут на консилиуме, — раздается за спиной голос коллеги.
Жалю взглядом мужа с любовницей и выхожу в коридор. У меня очень странная защитная реакция. Мне безумно больно видеть их вместе, больно осознавать, что теперь мой муж принадлежит другой, но, чтобы не показать свои истинные чувства и не пуститься в слезы или не вцепиться в волосы той, которая разрушила мою семью, я надеваю на лицо равнодушную улыбку и пытаюсь шутить. Стою, прикалываюсь над этой парочкой, прячу за улыбкой свои настоящие эмоции и делаю вид, что мне плевать на происходящее. А в этот момент мое сердце кровью обливается… Одному богу известно, какими усилиями мне дается эта равнодушная улыбка и способность шутить.
Глава 13
После консилиума подхожу к палате Дениса Киреева и становлюсь свидетелем еще одного интересного разговора.
— Ден, ты шутишь что ли? — слышится незнакомый голос. — Как это не будешь участвовать в гонках? Ты давай прекращай это!
— Нет, Макс, я пас. И так чуть на кладбище не отправился после днюхи на яхте. В моих мозгах почти два часа ковырялись, еле вытащили с того света. Для меня теперь любая травма головы может обернуться чем угодно.
— Ну так до гонок еще два месяца, успеешь поправиться и встать на ноги, — уговаривает настырный парень. — Сейчас главное зарегистрироваться, сам знаешь, что потом мест не будет. Наденешь шлем и все такое. Ничего с твоей головой не случится.
Ох как же мне хочется войти в палату и выставить этого непонятливого дружка за дверь, но меня останавливают слова Дениса.
— Макс, мне залёты не нужны, как ты не понимаешь? Уличные гонки на мотоциклах официально запрещены. Это в прошлые разы я не парился, но если сейчас меня примут менты, то я точно сяду.
— Ден, мы три года подряд участвовали в гонках, ты хоть одного мента видел там? А бои без правил! Вспомни, тебя хоть раз принимали там? Все проходит на закрытых территориях, сам же знаешь. Так что нечего ссать, прокатит и на этот раз.
Раздается хлопок.
— Давай, дружище, бодрее, бодрее! На тебя люди ставят, слышишь? Хочешь не хочешь, а должен участвовать и как всегда порвать там всех.
— Я подумаю.
— В-о-от, а это уже совсем другой разговор, — довольным тоном протягивает идиот, который еще и смеет называть себя другом Дениса.
Ну какой нормальный друг станет подвергать опасности человека с такой серьезной травмой головы?! Тянусь к дверной ручке, собираюсь войти в палату и устроить этому Максу разбор полетов, но резко замираю.
«Разве можно остановить подростков запретами и нравоучениями? — спрашиваю себя. — Нет, конечно. Они тебя послушают и все равно сделают по-своему… Так, нужно что-то срочно придумать».
Стучать отцу Дениса мне не очень хочется, но и бездействовать я тоже не могу. Вот выпишется он из больницы, прыгнет на мотоцикл, ударится головой — и всё. В лучшем случае снова попадет на операционный стол, а в худшем — в морг.
— Что же делать-то, а?.. — сидя в пустой ординаторской, нервно кусаю губу.
Взгляд случайно падает на красную папку с рецептами, торчащую из сумки, и в мою голову влетает идея. Я недолго думая хватаю папку и быстро иду в палату Дениса.
— Тук-тук, — шепотом произношу я, заглядывая в палату. Слава богу, дружок уже ушел. — Денис, а следователь уже был у тебя?
— Следователь? — приподняв забинтованную голову, хмурится парень. — Какой еще следователь?
— Значит, он еще у пострадавшего с той яхты, — как будто