Подхожу к подоконнику и кладу на него папку с рецептами.
— Передай, что он папку забыл у нас в ординаторской.
Делаю вид, что собираюсь уйти, но меня останавливает взволнованный голос Дениса.
«Отлично! Пока что все идет по плану».
— Подождите, подождите… а зачем ко мне придет следователь? Это по поводу аварии?
— Ох, если бы… — глубоко вздыхаю я и качаю головой. — Боюсь, ты попал по полной программе.
Возвращаюсь к подоконнику, беру папку, и, прижавшись спиной к окну, открываю ее.
— Участие в запрещенных уличных гонках на мотоциклах, — смотрю на рецепт фаршированных кабачков, затем перемещаю взгляд на «Шарлотку по-домашнему», — участие в боях без правил. Перелистываю страницу и, мотая головой, смотрю на аппетитные «Лисички в оливковом масле». — Ну и управление яхтой в нетрезвом виде…
— Откуда у него это? Кто меня сдал? — занервничал парень.
— Видимо, после аварии на воде за тебя взялись по-крупному, — с досадой произношу я. — Я знаю этого следователя, оперировала его пару месяцев назад, поэтому могу, конечно, попросить его пока что не допрашивать тебя.
Захлопываю папку с рецептами и прижимаю ее к груди.
— Как твой лечащий врач я порекомендую ему устроить тебе допрос после выписки из больницы, и…
— Стоп! Вы сказали, что знаете его?
— Ну да, — пожимаю плечами.
— А можете мне помочь? Если отец узнает о том, что я участвовал в боях и в гонках, то точно отправит меня в Москву к матери. Поговорите со следователем, пожалуйста, — умоляюще смотрит на меня парень. — А я что угодно для вас сделаю.
Я трясу перед ним папкой.
— Хочешь, чтобы следователь закрыл на это глаза?
— Сделайте что-нибудь, умоляю. Я с этим завязал, правда!
Глядя на него, недовольно вздыхаю.
— Тебе крупно повезло, что следователь оказался моим хорошим знакомым. Я поговорю с ним, но имей в виду, что ты будешь у него на мушке. Еще один залет, и ты в тюрьме, ясно?
Тычу указательным пальцем в папку и сердито добавляю:
— Смотри, чтобы этот компромат однажды не оказался на столе у судьи!
— Не окажется, обещаю, — торопливо отвечает парень. — Главное, поговорите со следователем, пожалуйста.
— Добрый день! — вздрагиваю от голоса его отца. Он подозрительно смотрит то на меня, то на сына. — Все в порядке?
— Да, — натянуто улыбаюсь я. — Проверяла состояние швов. Все хорошо.
И, не задерживаясь, покидаю палату.
— Мария! — догоняет меня Руслан.
Я поворачиваюсь к нему, уже догадываясь, что он, скорее всего, слышал наш разговор с Денисом. Но Руслан обратился ко мне совершенно по-другому вопросу. Он сделал мне предложение, от которого у меня аж дар речи пропал.
Глава 14
Маша
Прощаюсь с Русланом и, находясь в легком шоке от его предложения, иду в ординаторскую. Кстати, мой разговор с его сыном он вроде не слышал. Иначе точно поинтересовался бы о каком таком следователе я говорила, и что это за красная папка, которой я размахивала, называя ее компроматом. Не успеваю войти в ординаторскую, как ко мне подходят коллеги. Рыжеволосая хирург, которой за пятьдесят, и молодая медсестра.
— Мария Андреевна, — шепчет хирург и косится на медсестру, — мы тут подумали и решили дать вам контакт одного очень хорошего психолога.
— Психолога? — удивленно вскидываю брови. — Зачем он мне?
— Как же это зачем, миленькая вы наша, — наклонившись, шепчет хирург. — Вам же муж изменил, Мария Андреевна. А это, знаете ли, не проходит бесследно. Вот когда мне мой бывший муж изменил двадцать лет назад, то я думала, что…
— Так, стоп! — выставляю перед ней ладонь и сжимаю губы. — Закрыли тему!
Смотрю на остальных докторов и медсестер, находящихся в ординаторской и понимаю, что они тоже были участниками этого консилиума, касающегося моей личной жизни. Просто доложить о результатах консилиума вызвались двое, самые смелые: хирург и медсестра. Ну что это за коллектив такой? Им только дай повод посплетничать. У нас в московской больнице ни за что на свете не стали бы лезть в чужие семейные отношения и разводить сплетни. На меня тут в открытую тычут пальцем. Мол, смотрите, это же тот хирург, которой муж изменил. И без того тяжко, а они ковыряют и ковыряют незажившие раны. Лезут ко мне с советами, ищут мне психологов. Сегодня утром, пока я поднималась в лифте, медсестра с другого отделения смотрела на меня сочувствующим взглядом, а когда лифт остановился на пятом этаже, она, перед тем как выйти, посоветовала мне обратиться к ее мужу, который работает адвокатом и специализируется на разводах. Вся больница уже знает о том, что мой муж изменил мне, и что в его палате сутками напролет сидит его молодая любовница! Черт возьми, обычно люди сбегают от своих домашних проблем на работу, чтобы хоть немного забыться, а я жду не дождусь, когда смена закончится, чтобы поскорее уехать домой из этого ада, где с одной стороны на меня косо смотрят коллеги, а с другой стороны — муж в своей палате милуется с любовницей.
Гордо поднимаю голову и ледяным взглядом смотрю на коллег.
— А вы профессией не ошиблись случайно? — прищурившись я и доношу до каждого следующие слова: — В больнице сращивают кости, а не перемывают их. Здесь ЗА-ЖИВ-ЛЯ-ЮТ раны, а не ковыряются в них.
Рыжеволосая, стоя напротив меня, прикладывает руку к груди и с сочувствием протягивает:
— Мария Андреевна, миленькая, так ведь может все еще обойдется. Муж поймет, кого потерял, и вернется к вам.
— Сплюньте! — сердито смотрю на нее. — Мне такое добро и даром не нужно. И да, хочу, чтобы все поняли, что я чувствую себя прекрасно, не рыдаю, не бьюсь в истериках, и вообще мне по барабану на почти бывшего мужа и его новую пассию. Всем все ясно? — выгнув бровь, оглядываю коллег. — Отлично! Значит, вопрос можно считать закрытым.
Беру со стола историю болезни пациента, который недавно поступил в отделение, выхожу из ординаторской, собираюсь пойти в его палату, но вспоминаю, что должна была зайти к покаещёмужу, чтобы обсудить детали развода. Вхожу в палату и застаю его одного. Но его пассия, видимо, где-то рядом раз на тумбочке стоит ее сумка.
— Анжелочка под