Подхожу к палате и собираюсь войти, чтобы как можно скорее узнать, что случилось с Кириллом и насколько сильно пострадала его нога.
— Мария Андреевна, в третью смотровую! — вздрагиваю от голоса за спиной, и мне приходится идти к пациенту.
Приступаю к осмотру мужчины, который только что поступил после падения с электросамоката. Обрабатываю неглубокую рану на его руке и прошу снять рубашку, чтобы осмотреть ушибы, на которые он жалуется. Как только мужчина раздевается до пояса, я смотрю не на сине-красный синяк, который красуется на животе, а на его большой серебряный крест, висящий на толстой цепочке. Этот крестик очень похож на тот, что носит Кирилл, поэтому я невольно вспоминаю один недавний случай. У мужа есть привычка убирать крест на спину, когда мы занимаемся любовью. Он считает неправильным, если во время наших любовных утех крест будет скользить по моему обнаженному телу. Пару недель назад он вернулся из командировки с перевернутым крестиком, и у меня даже мысли не возникло, что он был с другой женщиной.
— Кирилл, почему крестик перевернут? — поинтересовалась спокойно.
Он повернул голову к плечу, равнодушно хмыкнул, нащупал крестик и вернул его на место.
— Сегодня утром в баню ходил. Перевернул его, чтобы не припекал к груди.
Муж большой любитель попариться в бане, а в доме, который для него снимала организация на период командировки, как раз была баня, поэтому все выглядело логично. Я все эти годы полностью доверяла мужу, была уверена в его любви и верности на миллион процентов, а сейчас…
— У вас все в порядке? — выводит из размышлений пациент.
— Да.
Тяну дежурную улыбку, обрабатывая рану на животе, а мысли тем временем пускаются вскачь: «Вдруг он не в бане был? Вдруг он перевернул крестик, когда ложился в постель с той блондинкой?»
Представляю мужа с этой молодой девицей, и в жилах застывает кровь.
— Точно хорошо себя чувствуете? — с тревогой глядя на меня, уточняет пациент. — Вы резко побледнели.
Хорошо? Нет, я чувствую себя отвратительно! Мне хочется переместиться в сегодняшнее утро, на нашу летнюю веранду, где мы мило завтракали всей семьей, и ничего не предвещало беды. Я не вынесу предательства. В памяти один за другим всплывают моменты, на которые я еще совсем недавно не обращала внимания. Вчера поздно вечером муж вошел в гостиную, прилег ко мне на диван и устремил взгляд в телевизор.
— Ты же вчера смотрела эту серию, — нахмурился он.
— Я? — посмеялась, повернув к нему голову. — Милый, ты в ванной перегрелся? Я смотрю этот сериал не в прямом эфире, а в приложении, и новые серии там выходят с задержкой в один день. Поэтому смотреть эту серию я никак не могла — она вышла только вчера вечером.
— Видимо, перегрелся… — заторможено ответил муж и перевел тему.
Мне оставалось только посочувствовать его состоянию.
— Кир, тебе срочно пора в отпуск, — повернувшись на другой бок, обняла его. — Иначе скоро начнешь путать дни недели.
Вчера я не задумалась над тем, с чего он вообще решил, что я уже смотрела эту серию, а сейчас… Может, кто-то другой смотрел при нем этот популярный турецкий сериал? Так… в прямом эфире серия вышла позавчера в семь вечера. Я в это время ехала с работы, Тася была одна дома, а Кирилл в этот момент был на важной встрече с партнером. Раз он вчера вечером сказал: «Ты же вчера смотрела эту серию», значит, он видел ее позавчера в прямом эфире. В тот момент, когда должен был быть на встрече с партнером…
Может быть, это все полнейший бред, может, я накручиваю себя, но вещи, на которые я не потрудилась обратить внимания раньше, теперь не дают мне покоя. Я отпускаю пациента и иду в палату к мужу, все еще надеясь на то, что это не тот Кирилл с яхты, из-за которого переживает блондинка, а сериал и крестик это всего лишь мое больное воображение.
Глава 3
Вхожу в палату, смотрю на спящего мужа и не могу сделать шаг в его сторону. Ноги словно приросли к полу, сердце болезненно сжимается. Еще сегодня утром я смотрела на него совершенно другими глазами, говорила, что люблю, что буду с нетерпением ждать его возвращения, а сейчас горло сковало колючей проволокой, и я с трудом произношу его имя.
— Кирилл… — тихо бужу его. — Кирилл, проснись.
Муж не реагирует.
Он всегда плохо отходит от наркоза, и обычно пару часов после операции крепко спит. Перевожу взгляд на вещи, лежащие на стуле. Его черный пиджак и такая же черная рубашка сложены стопкой, а брюк нет. Наверное, они испачканы кровью, если учесть, что пострадала нога. Задерживаю взгляд на черном галстуке и каменею.
«Утром я заботливо завязывала ему этот галстук, чистила пиджак, и все это для того чтобы он поехал на свидание с любовницей?!»
Я мотаю головой, все еще отказываясь в это верить. Медленно выдыхаю и заставляю взять себя в руки.
— Это точно какая-то ошибка, — снова вырывается изо рта едва слышный истерический смех. — А может, я сплю?
В надежде на чудо, щипаю себя за руку и резко застываю, глядя на открывающуюся дверь.
— Кирюш, ты как? — слышится тихий голос и через секунду в палату входит… блондинка.
Та самая, которая так рыдала и просила узнать, что с ее Кириллом. Только сейчас подмечаю, какая она высокая, красивая и стройная. В обтягивающем красном платье, которое подчеркивает упругую грудь и тонкую талию. На вид ей примерно двадцать три — двадцать четыре. Лицо как у фарфоровой куколки: гладкая ровная кожа, большие глаза, красиво очерченные губы, идеальный изгиб бровей. Что тут скажешь… она выглядит так, словно только что сошла с обложки фитнес-журнала. Даже несмотря на то, что на лице есть небольшие черные подтеки от туши, а густые длинные волосы немного взъерошены. Пристально смотрю на нее, не желая верить в то, что она любовница моего мужа. Моего Кирилла, с которым мы рука об руку преодолели множество препятствий: от гречки на воде до ужинов в дорогих ресторанах. От коммунальной квартиры до дома у моря. А теперь я узнаю, что у моего мужа есть любовница, которой он собирается сделать предложение.
— Доктор, — шепчет она