У Найджела было несколько впечатляющих удач, но никогда прежде задача не была столь сложна.
— Восемнадцать лет… — Деррик покачал головой, внося данные в компьютер.
— Вы должны это сделать! — прошелестел голос Большого Сида. — И пусть вас не смущают расходы.
— Это само собой. Других фотографий у вас нет?
— Нет, — покачал головой Харрисон.
— Жаль. Имеющиеся не позволят задействовать все сорок восемь анатомических параметров. И вообще, все это займет довольно много времени. Может быть, заедете завтра?
Найджел Деррик явно не отдавал себе отчет, насколько двусмысленно звучит «заедете» применительно к Сиднею Харрисону, передвигавшемуся на инвалидной коляске, и только это искреннее непонимание спасло его от гнева Большого Сида, губы которого задергались, а глаза приобрели холодный блеск.
— Я подожду, — справившись с собой, сказал он.
Харрисон следил, как юноша сканировал фотографии Николаса, как пальцы его порхали над клавиатурой, вызывая на монитор бесконечные ряды цифр, и думал о погибшей в катастрофе жене, о проклятом Конопатом Рэнди и вчерашнем вердикте врачей. Медицинские светила не обнадежили: шансов, что болезнь отступит, никаких. Да он и не обольщался. Довольно того, что видит, говорить может, мозги работают… Что ни говори, а ему крупно повезло! Из таких аварий, когда автомобиль падает с 60-футового обрыва, обычно живыми не выходят. Так и случилось: Виктория погибла, но он-то уцелел! Видимо, Господу было угодно оставить его на этом свете, дабы он мог поквитаться с Конопатым.
Это Рэнди нанял человека, перерезавшего тормозные шланги, кто ж еще?
Накануне люди Большого Сида спалили склад, где Конопатый хранил только что поступившую партию контрабандных сигарет. Вообще-то устраивать пожарище необходимости не было, это уж сгоряча… Требовалось лишь захватить Рэнди и выпытать, где держат Николаса. Но Конопатый за полчаса до акции покинул свою примыкавшую к складу контору, и потому Харрисон оставался в неведении относительно того, где прячут его сына.
— Можете делать с ним, что вздумается, хоть на кусочки нарежьте, только умереть не давайте, пока про Николаса не узнаете. И потом не торопитесь, пусть помучается.
Так наставлял он подручных, отправляя к складу. Когда же ему доложили, что Конопатый остался цел, все слова сразу куда-то делись. Харрисон закрыл лицо руками. Теперь Николаса ничто не спасет. Вот если бы он выполнил требования похитителей и уступил Рэнди наркоторговлю в северных районах города, вот тогда, может быть…
Многолетний опыт и доскональное знание законов криминального мира подсказывали, что надо смотреть правде в глаза: сына нет в живых. Что оставалось? Мстить. Последовал приказ найти Конопатого и отправить к праотцам, предварительно развязав язык: пусть скажет, где находится тело Харрисона-младше-го. И снова исполнители оплошали: Рэнди нашли, но захватить не сумели — отстреливаясь, он выбрался на крышу и, не имея ни шанса на спасение, в отчаянии сиганул вниз.
Подкупленный автомеханик не знал о смерти «работодателя», так как Конопатый действовал через посредников. Дрожа от страха и жадности, он выполнил обещанное, и на повороте тормоза лимузина отказали…
Сначала лишившись трехлетнего сына, теперь Харрисон потерял и жену. Эта мысль первой посетила его, когда он очнулся на больничной койке. А потом ему сообщили, что он — калека.
Харрисон не хотел жить, но затем справился с душевной болью и вновь стал прежним Большим Сидом — пусть не внешне, но внутренне. Заправляя своей империей, он тем не менее не оставлял попыток найти сына: вдруг — вопреки логике, вопреки всему — Николас все-таки жив? Вряд ли, конечно, но — вдруг? Бывают же чудеса! Сиднею Харрисону очень хотелось верить в чудо. Он даже составил завещание, отказав Николасу все свое состояние.
Поиски сына, однако, оставались бесплодными на протяжении многих лет, и вот только сейчас забрезжила надежда. Компьютерный гений Найджел Деррик, недавно перебравшийся в их город, связался с помощником Большого Сида и сказал, что, наслышанный о беде Харрисона, берется помочь.
На экране появилось лицо человека: скулы, покатый лоб, нос с горбинкой.
Харрисон щурил глаза. Неужели это его сын?
Затрещал сотовый телефон. Стоявший сбоку секретарь отвечал односложно, затем обратился к патрону:
— Полиция арестовала одного из взломщиков ваших апартаментов. Копы интересуются, не желаете ли вы присутствовать на допросе?
Большой Сид еще раз взглянул на экран и обронил, обращаясь к Деррику:
— Хорошо, я заеду завтра. В двенадцать.
Юноша искоса взглянул на Харрисона и пожал плечами, мол, завтра так завтра, воля ваша. Пальцы его с прежней неутомимостью бегали по клавишам. Лицо на мониторе с каждой минутой становилось все четче. Вот на подбородке появилась ямочка…
Двери распахнулись, и двое затянутых в черное мужчин — секретарь и телохранитель — вкатили Сиднея Харрисона в кабинет шефа полиции.
— С ним сейчас занимаются, — тут же сообщил тучный мужчина в форме, выскакивая из кресла за огромным столом. — Всех назовет! Получит на полную катушку, можете не сомневаться.
— Я хочу его видеть, — тихо проговорил Большой Сид.
Полицейский суетливо дал указание, и вскоре в кабинет втащили изрядно помятого парня.
— Зовут Фредерик Смит, — тараторил полицейский. — Двадцать один год.
Сирота. Есть приводы. В тюрьме не был. Зато теперь насидится.
— Заткнись! — сорвалось с дрожащих губ паралитика.
Он всматривался с лицо парня. Выпирающие скулы, покатый лоб, орлиный нос, глубокие носогубные складки, аккуратная ямочка на безвольном подбородке.
— Освободите его, — прошептал Харрисон. — Дело закройте.
— Что? — переспросил шеф полиции. — Что, простите?
— Он поедет со мной, — сказал Большой Сид Харрисон. — Домой. Там разберемся. По-семейному.
В кабинете воцарилась тишина.
— Домой не поеду! — вдруг подал голос парень. — Нечего родителей приплетать. И чего это меня в сироты записали? У меня, хоть и пьяницы, но мать и отец есть! И вообще, где мой адвокат? Я свои права знаю.
Харрисон медленно закрыл глаза. Мираж рассеялся. Все рухнуло.
Парня вывели. Начальник полиции деликатно шуршал бумагами, не понимая, почему уважаемый гость сидит с закрытыми глазами. Видать, совсем сдал, вот и слеза на щеке старческая…
Телефон секретаря Харрисона вновь напомнил о себе требовательным треском. Секретарь негромко сказал: «Да?», потом выругался сквозь зубы и принялся строчить в блокноте. Отключив трубку, сделал шаг вперед. Лицо его было бледным. На лбу серебрились капельки пота.
— Мистер Харрисон… Простите… Это управляющий вашим банком… Коды взломаны… Украдено 14 миллионов… На экране компьютера управляющего для вас оставлено послание. Я записал…
— Читай! — медленно проговорил Большой Сид.
Секретарь поднял блокнот.
«Дорогой папочка! Так случилось, что мои опекуны — приличные люди. Они взяли меня совсем маленьким из приюта, где я оказался заботами Конопатого Рэнди, и воспитали настоящим человеком. Два года назад я узнал, чей я сын. Меня не порадовала эта новость, как не обрадовало