Но соотечественники не слушали его. Они били его, упавшего, ногами все сразу.
Андрюше немного повезло — он лежал спиной к стене, и поэтому по почкам его не били. Он закрыл голову руками и прижал колени к груди, но это помогало мало, все равно было больно.
И успел Андрюша простить и друга бывшего Ноткина, и Титкина, и даже всю нечисть, с которой он сталкивался весь день. И молился он всеми молитвами, хотя слов ни одной не знал, даже «Отче наш».
А потом ему все виднелись встревоженные лица жены и сына — чувствует она, голубушка, что нехорошо ему.
Но вот и их лица пропали, и чудилась Андрюше только оторванная рука старшего матроса Савкина, обхватившая его шею.
Валид-Хан без сил упал на лавочку возле своего дома. Он громко застучал в дверь, хриплым голосом позвал денщика. Тот не отзывался, вероятно, спал.
— Семен, скотина, туарег, верблюд, — изо всех сил заорал штабс-капитан.
Дверь отворилась, вышел недовольный заспанный Семен:
— Тута я. Чего ругаться-то…
— Дай воды, Санчо.
Семен принес в ковшике воды, Валид-Хан жадно стал пить. Напившись и успокоившись, он приказал:
— Возьми на столе книгу амбарную, перо и чернильницу. Да оденься, пойдем кое-куда. Чернильницу не опрокинь. Лампу возьми…
Через пять минут Семен вышел из дому, и они пошли по тропинке в направлении Второго Городка. Тайфун продолжал свирепствовать, ветер сбивал с ног, дождь шел непрерывной стеной, путники промокли мгновенно. Они шли довольно долго, Валид-Хан думал о своем, потом прислушался к причитаниям денщика.
— Чего по ночам шляемся? Ладно бы по бабам, а то все пустое. И ходим, и ходим…
Штабс-капитан даже не стал останавливать эти страдания, они уже пришли.
Целью их перехода был дом поручика Румянко. Валид-Хан громко постучал в дверь. В окно кто-то выглянул, и почти сразу из дому вышел уже одетый поручик.
— Что случилось? — затараторил он. — Бой? Тревога?
— Не беспокойтесь, поручик, — ответил Валид-Хан. — Мы на минуту.
Штабс-капитан присел на лавочку, Румянко примостился рядом. Валид-Хан положил на колени амбарную книгу, положил на неё листы бумаги, протянул перо поручику:
— Подпишите, господин поручик. Это — прошение о помиловании, это — кассационная жалоба на формальности известного вам процесса.
Румянко стал читать, выражение патриотической готовности на его лице сменилось выражением патриотического негодования.
— Я не стану этого подписывать! — заявил он. — На прошении о помиловании не нужна моя подпись. А процесс был справедливым и честным.
Валид-Хан спрятал прошение о помиловании в амбарную книгу, жалобу оставил. Спокойно заговорил:
— Вы отвергаете мою просьбу и просьбу осужденного на казнь с таким негодованием, как будто я обвинил вас в педофилии. Чего вы боитесь? Имеете полное право на любую жалобу.
— На любую, да не на такую…
— А как жизнь ваша проистекает? Все хорошо?
— Вы мне угрожаете, штабс-капитан?
— Нет, просто интересуюсь. Какие проблемы?
— Деньги нужны. Есть альтернативный проект застройки моего дворика.
— Какой проект? Альтернативный?
— Крышу нужно перестелить и туалет переставить, а то старый у черта на куличках, пока зимой добежишь, все отморозишь. И хотя капиталовложения нужны небольшие, никто пока не клюнул.
— Кто не клюнул?
— Денег нет, говорю.
— Может быть, я могу выступить в качестве вашего мецената с учетом моих возможностей?
Поручик замахал руками:
— Что вы! Я просто так сказал! Еще выгонят со службы и сошлют куда-нибудь в Сибирь.
— А в Бога вы веруете? Как насчет воздаяния за дела наши?
Но поручик уже был у двери дома. Обернувшись, он строго сказал:
— Господин штабс-капитан! Вы иноверец, и тему веры христианской я попрошу вас не затрагивать.
Румянко взялся за ручку двери, и в этот момент Валид-Хан бросился к нему и, схватив за ворот, оттащил за угол дома. Там штабс-капитан сбил поручика с ног, завернул руки за спину.
— Смертельная борьба барину, — объявил штабс-капитан. — Болевой прием на руку.
Поручик застонал, а Семен бросился в кусты, и уже оттуда донеслись его слова:
— Ничего не знаю, ничего не видел. Живот прихватило, сидел в кустах, гадил…
А штабс-капитан негромко говорил поручику на ухо:
— А я хотел бы все же поговорить о вере. Нам кажется, что Бог не контролирует нашу жизнь. А более всего нам кажется, что он обязательно забудет нам дать то, что так важно и необходимо для нас. Причем, мы, конечно, сами решаем, что для нас наиболее необходимо. Мы привыкли думать о себе, как о верующих, раз мы верим в Бога. Но «и бесы веруют». Мы же становимся верующими, когда начинаем доверять Богу! Вам надо учиться доверять Ему. Что Он контролирует вашу жизнь. Раз Бог привел меня к вам этой ночью, значит так необходимо. Пусть эта ситуация послужит для вас уроком. А сейчас вам нужен духовный наставник, старший товарищ, который поможет вам разобраться с собой, и своими отношениями с Богом и людьми, кто будет молиться о вас. Сейчас я ваш наставник. Подпишите документ.
Валид-Хан перешел на удушающий прием и продолжил проповедь уже более прозаически:
— А не подпишешь — удушу.
Поручик замычал.
— Семен! — крикнул в кусты штабс-капитан. — Подай их благородию господину поручику перо и документы на подпись.
Семен подал лежащему поручику амбарную книгу, сунул в свободную руку перо. Румянко подписал, и непрошеные визитеры бросились вон с его двора.
Они быстро двигались в сторону полка. Но поручик Румянко двигался быстрее — почти настоящим легкоатлетическим бегом на носках и с хорошей работой рук он обогнал их с криком: «Вы свое получите! Подам рапорт командиру!».
Валид-Хан отправил Семена домой, а сам пошел в строевую часть полка. Там находился писарь Сидорчук.
— Был здесь поручик Румянко? — спросил его штабс-капитан.
— Так точно, были. Рапорт принесли.
— Фельдъегерская почта на завтра готова?
— Так точно.
Валид-Хан протянул ему бумаги:
— Забрось туда.
— Не могу. Командир посмотреть должны… Да и опечатано уже…
Далее последовал долгий базарный торг. Собеседники божились, крестились, матерились и клялись, в результате торга стороны заключили следующее соглашение.
Первая сторона в лице писаря Сидорчука обязалась распечатать фельдъегерскую почту, заложить туда бумаги штабс-капитана и снова запечатать почту. Также первая сторона выдавала второй стороне рапорт поручика Румян-ко для последующего уничтожения вышеупомянутого документа. Вторая сторона в лице штабс-капитана Валид-Хана обязалась в срок до полудня следующего дня оплатить оказанные первой стороной услуги. В качестве оплаты первая сторона принимала: сапоги хромовые новые («муха не сидела»), десять рублей и книгу о похождениях знаменитого любовника Гонсалеса с картинками. Кроме того, вторая сторона