…Украла, увезла младенца в коляске от универсама. Задержана была в близлежащем парке. Уголовное дело прекратили, так как похитительница объяснила, что привезла ребенка в парк подышать свежим воздухом.
…Подозревалась в убийстве своей знакомой путем удушения веревкой. Гражданка Печенюк заявила, что ее знакомая повесилась сама, пойдя на самоубийство. Однако в комнате нашли кусок веревки с волосами потерпевшей, которую она спрятать после смерти, естественно, не могла. Но адвокат доказал, что могла, поскольку вешалась не первый раз. Уголовное дело прекратили за отсутствием состава преступления.
…Женщина побежала на чердак за своей кошкой. Нонна Печенюк замкнула за ней чердачную дверь и, пока женщина стучала и кричала, обчистила ее квартиру. За что и была осуждена на полтора года.
Палладьев отложил бумаги и сделал перерыв. Чтобы позлиться. Сколько газетчиков и разных борцов за права готовы разорвать уголовный кодекс и распахнуть тюрьмы? А сколько человек должен сделать зла, чтобы его посадили? Вот Нонка… Пять старых эпизодов, да плюс новые, да еще не все похождения известны. И на свободе, а Рябинин тянет.
Лейтенант взялся составлять справку на ее напарника, Степана Степановича Жеребного, по кличке Сухой (Дохлый), тут никаких данных о детстве и юности не было — у мужика пять судимостей по разным статьям уголовного кодекса. Да ведь есть поступки, не мягче преступлений…
Мать этого Сухого копила деньги на какую-то сложную операцию, на них взяла сыну защитника. Адвокат добился — мать при смерти, — Сухого выпустили на подписку о невыезде. Он вышел, оставшиеся деньги матери пропил и совершил новое преступление — грабанул таксиста… Мать через день умерла.
И наркоман. Палладьев в дури плохо разбирался, но Сухому вроде бы обычная наркота приелась, и он готовил свое зелье, смешивая таблетки разных транквилизаторов, и варил. То ли пил, то ли вкалывал.
На его личном деле в колонии была пометка «Склонен к побегу». И ведь бегал. При помощи шприца взял из вены кровь, выпил ее — и к врачу: мол, открылась язва желудка. Его поместили в больницу. Там он гитарной струной перепилил что-то в окне и вылез…
Поздний телефонный звонок оперативников пугает — вдруг происшествие. Но голос почти добродушный поинтересовался:
— Игорь, ты еще на работе?
— Пишу справку для прокуратуры, товарищ майор.
— Палладьев, ты манерами владеешь?
— Рукописного боя?
— Не приемами, а манерами. Например, человек в лифте рядом с тобой напевает. Что надо делать?
— Подпевать, товарищ майор.
— Верно. Запиши адрес. Там живет Коптелина Элеонора Ефимовна. Посети ее. Это бывшая актриса.
— У нее украли бриллианты?
— Поцелуй ручку и поговори.
— Ручку не умею.
— Игорь, это родная сестра умершей жены художника Анатолия Захаровича.
30
Утром Палладьев размышлял: зачем нырять в глубины, когда рыба на мелководье? Зачем искать, если все уже найдено? У художника была жена, которая умерла несколько лет назад, а у покойной осталась сестра… Наверняка идея следователя Рябинина — копнуть глубже. Информация может оказаться там, где ее не ждешь, но лейтенант по своему малому опыту знал, что информации больше всего там, где ее ждешь…
— Проходите, — сказала хозяйка. — Насчет вас мне звонили.
Лейтенант огляделся. Сахарная комната: белый стол, белая чайная посуда, белый фарфоровый шар висячей лампы и белые легкие занавески.
— Кофе хотите?
— Нет, спасибо.
— А я хлебну.
— Хлебните, — вырвалось у лейтенанта.
Элеонора Ефимовна выглядела моложе своих лет. Вальяжно-крупная, лицо широкое и тяжелое, губы накрашены бордовой помадой с захватом прилегающей кожи. Черная, в противовес всему белому, просторная туника облегала тело складками.
— Это Большой бриллиантовый вальс Шопена, — объяснила хозяйка звучащую из угла фортепьянную музыку.
Все-таки без бриллиантов не обошлось. У нее на груди блестит какое-то украшение. Не бриллиантовые ли бусы? Тускловаты. Палладьев задался вопросом: бывают ли поношенные бриллианты?
— Молодой человек, вы спешите?
— Да нет.
— Спрашиваю, потому что сама в молодости спешила. А куда? К свободе. Хотела стать независимой от начальника, от родителей, от мужа… Их никого нет. Думаете, я теперь независима? Я теперь метеозависима. От погоды.
Палладьев видел ее другую зависимость — от кофе. Допив чашку, тут же наполнила ее вновь.
— Молодой человек, сейчас в моде восточные гимнастики. Занимаетесь?
— Так точно.
— Какой?
— Рукопашкой.
— А я китайской гимнастикой тай-чи. Глубокое диафрагмальное дыхание.
Майор говорил о целовании ручки. У нее не ручка, а сдобная булка с пальцами. Но цветочки бы купить не помешало. Опер с цветами? Каких и сколько? Говорят, это имеет значение. Так, девять цветков значит «Я у ваших ног». А каких и сколько скажут «Я пришел вас допросить»?
— Молодой человек, думаете, я всегда была такой расплывчатой? — вдруг спросила она.
— Отнюдь.
— В молодости моя фигура стройно порхала. Но жизнь… Я трижды пострадала от культа. В тридцать седьмом репрессировали отца. В пятьдесят третьем на похоронах этого палача Сталина толпы меня так давили и топтали, что очнулась в больнице, между прочим, с выкидышем.
— Зачем же вы пошли на похороны убийцы своего отца? — глухо спросил Палладьев.
— Юной была. Своим стилем сделала обольщение.
— Обольщение кого?
— Мужчин.
Ее большие темные глаза на рыхловатом лице казались нарисованными черной масляной краской, в которую масла переложили. Видимо, вопросы оперативника показались ей горьковатыми, в которые переложили горчицы. Она налила еще кофе и горделиво его выпила мелкими глотками.
— Молодой человек, я всю жизнь пела, служила в областной эстраде.
— Какой репертуар? — спросил лейтенант послаще.
— Я пела о любви.
Он хотел уточнить, что больше ни о чем и не поют. Или песни блатные, теперь культурно именуемые «русским шансоном». Но сказал иначе, потому что предстоял разговор серьезный:
— Элеонора Ефимовна, петь о любви — это прекрасно.
— Но теперь о любви не поют.
— Разве?
— Поют о сексе. «Люблю тебя тысячу раз…» О любви в разах? Теперь не любят, а занимаются любовью. Песня «Дом, в котором ты меня любила…». Разве чувства связаны с местом — с местом связан секс. Когда-то шло кино «С любимыми не расставайтесь». Вчера прочла в журнале статью под названием «С презервативом не расставайтесь». Это про любовь?
Тема интересная, но сугубо молодежная. Палладьев находил смешным говорить о любви с пенсионеркой. Он мог бы ей порассказать о другой любви — о криминальной, где секс кровавый. Но время утекало.
— Элеонора Ефимовна, я к вам по делу…
— Знаю, хотите поворошить опавшие листья.
— Именно. Расскажите о сестре, о ее муже.
— Она была моложе меня значительно. А по характеру любила выводить людей на чистую воду.