Она ласково улыбнулась.
— Для меня ты не будешь майором. Никогда, Санечка… А для Ларки ты им так никогда и не стал. — Новая тень пробежала по ее лицу. — Скажи честно, ты хоть вот столечко любил ее? Любил ее хотя бы на мизинчик, на волосок хотя бы? Скажи, капитан?..
Вместо ответа Мулько опрокинул в рот содержимое своего «наперстка», вновь наполнил рюмку.
— Боже мой, я ведь была уверена в этом с самого начала! — Лиля непроизвольно прижала руку к груди. — Я за два дня до свадьбы уговаривала ее пересмотреть ваши отношения, пыталась ей намекнуть, но какое там! Она и слышать ничего не желала.
— Зачем, девочка? — спокойно спросил Мулько.
Она улыбнулась какой-то грустной улыбкой.
— Думаешь, из-за нас с тобой? Нет, Санечка. Просто я была немного умнее ее, а впрочем, тебе об этом и так известно. Ты и запал-то тогда не на внешность мою, а на способность мыслить… Нет, мне точно следовало родиться мужчиной! — она странно весело хихикнула. — Так вот, я была умнее ее и прекрасно понимала, что ты, офицер госбезопасности, никогда не свяжешь свою жизнь с особой легкого поведения, коей являюсь я. Но время шло, тебе уже стукнул «тридцатник» и нужно было как-то устраиваться. Ларка оказалась идеальной кандидатурой: скромница, студентка-отличница, из приличной семьи, в связях с криминальными структурами — это и явилось главенствующим фактором — не замечена. Ну, и, кроме всего, она надышаться на тебя не могла. — Лиля ненадолго замолчала. — А теперь, капитан, отвечаю на твой вопрос: я не хотела, чтобы моя лучшая подруга испытала однажды адскую боль от горького в тебе разочарования. Я боялась, что в один дождливый день она узнает, как ты в действительности к ней относишься, и это разобьет ей сердце, вырвет из него веру в вас, мужиков… Она была такая молодая, а среди вас и в самом деле попадаются иногда неплохие ребята. Только поэтому я предприняла слабенькую попытку расстроить вашу свадьбу…
— Надеюсь, у меня со временем получилось развеять твои опасения?
— Более чем… Если сначала я была просто влюблена в тебя до безумия, то потом к этому чувству прибавилось еще и чувство огромного уважения и доверия. Ведь после женитьбы ты ни разу даже не посмотрел в мою сторону, хотя, догадываюсь, далось тебе это нелегко.
— Я очень уважал свою жену, — объяснил Мулько. — За ее любовь, преданность и честность. Я никогда не смог бы поступить как-то иначе.
На глаза женщины снова навернулись слезы.
— Зачем ты уехал, Санечка? — спросила она прерывающимся шепотом, и задрожала, засверкала на ее ресницах прозрачная капля, сорвалась и покатилась, оставляя на мраморно-бледной щеке блестящий, искрящийся след.
— Тебе это может показаться странным, Лёлик, но однажды я дал присягу, — ответил Мулько, глядя на нее, такую досягаемую и вместе с тем неприступную в природной красоте своей, такую некогда желанную им.
И вдруг здесь, в просторной светлой кухне, за столом, на котором стояло несколько початых бутылок спиртного и тарелка с остывшей закуской, Мулько отчетливо осознал, что ничего, абсолютно ничего не изменилось. Стрелки часов, отсчитывающих его время — для Мулько теперь это стало очевидным, — все прожитые им годы работали вхолостую и сегодня вынуждали Мулько признать, что и сейчас он продолжает желать ее — женщину, сидящую напротив.
— Капитан, — точно угадав его мысли, попросила она хрипло, голосом, понизившимся до глубокого контральто. — Отнеси меня… Отнеси меня в спальню, Санечка.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Давно стемнело. Шум машин за окном, в липком воздухе уходящего вечера, раздавался все реже и реже. Густое небо, усыпанное узорами созвездий, смотрело на засыпающий город сварившимся желтком изможденной луны; откуда-то издалека доносился стройный хор голосов чуть подвыпившей компании.
В спальне было прохладно и тихо: слух почти не улавливал гул кондиционера. Они лежали рядом и тихо разговаривали; ее голова покоилась на его плече, ухоженная рука ненавязчиво забавлялась буйной растительностью на груди, отмеченной четырьмя шрамами от пулевых ранений.
— После твоих похорон… — тут Лиля осеклась, — после твоего отъезда… после всего этого она больше года не могла в себя прийти. Ходила худая как смерть, бледная, следить за собой перестала. Мне порой казалось, что, если бы не Сережка, она давно в петлю залезла бы… Но потом взяла себя в руки, оклемалась чуточку, даже иногда улыбаться стала. Сереже всего полгодика исполнилось, а она уже снова за учебниками сидела, чтобы пройденное вспомнить и в сентябре на последний курс досрочно восстановиться… Но с мужчинами я ее долго не видела, до тех самых пор, пока Сережка в первый класс не пошел. Там, в школе, она и познакомилась с Вадимом своим, он классным руководителем Сережи был. Хороший, добрый мужик. Сам по образованию математик, но когда пришел в школу устраиваться, попросил, чтобы ему дали первоклашек. Странно, правда?.. Ларка к тому времени хорошо зарабатывать стала, келью вашу продала, купила двухкомнатную квартиру недалеко от центра, «девятку» новехонькую приобрела, ну, учитель при каждой встрече и терялся, никак не мог с ней о нужном заговорить. Даже вызваться проводить не осмеливался, его смущало наличие у Ларки автомобиля. Но она чувствовала, как Вадим к ней относится, сама испытывала взаимную симпатию и первой пошла навстречу: как-то раз явилась в школу пешком. Поговорить об успеваемости ребенка, которая ее якобы сильно беспокоила, хотя самого ребенка в школе в тот день не было, а успеваемость его нисколько не хромала… В общем, через несколько месяцев трудно было отыскать парочку счастливее Ларки с Вадимом.
А около двух лет назад все рухнуло, я имею в виду их отношения. Началось с того, что фирма, где она работала, развалилась. Руководитель предприятия исчез вместе с крупной суммой наличности, ищут его до сих пор. А Ларка оказалась не у дел. Поначалу ее часто таскали в милицию, что-то там выпытывали, разной ерундой интересовались, подняли всю бухгалтерию. Оно и понятно: нужно же было крайним кого-то пускать. Но с Ларкой у них ничего не вышло. В бумагах ее — полный ажур, а в свои махинации с наличностью хозяин фирмы Ларису не посвятил. Он просто испарился, и все тут. Ну, менты подергали ее еще немного да отвязались.
Вадим, после того как Ларка без прибыльной работы осталась, сам не свой ходил от радости: его всегда сильно коробило, что любимая женщина зарабатывает на порядок выше. Но счастье это было недолгим. Через три месяца Ларка наткнулась на объявление о конкурсе вакансий, который объявляла одна из дочерних компаний корпорации