— Ничего странного нет, навещайте кого хотите. Только… только если ваша фамилия не Мулько.
— Может быть, мы все-таки поднимемся? — осведомился майор. — Вот ваши ключи.
Разговаривали они довольно долго. Элла — так звали новую знакомую Мулько — держала в руках большую керамическую чашку, откуда большими глотками отхлебывала кофе. Мулько и Храмов в течение всего времени, пока шла беседа, к своим чашкам не притронулись. Кофе в них давно остыл.
Свой рассказ Элла вела бессвязно, часто перепрыгивая с одного места на другое, поэтому Мулько не единожды приходилось перебивать рассказчицу, чтобы внести необходимые уточнения в ее повествование. Когда она закончила, майор спросил:
— Вы позволите мне закурить?
Элла сходила на кухню, принесла оттуда пепельницу, поставила ее на журнальный столик.
— Давайте-ка подведем черту под вашим рассказом, — проговорил он, сделав первую затяжку. — Итак, за день до своей гибели Лариса Аркадьевна заходила в кабинет Тропинина, заходила в его отсутствие. И пробыла там… Сколько?
— Недолго. Но этого времени хватило бы, чтобы перекачать несколько файлов с компьютера на диск.
— Она заходила туда вечером, уже после отъезда шефа, — продолжал Мулько. — Почему вы позволили ей войти?
Элла неопределенно пожала плечами.
— Я держусь за свое место, поэтому побоялась осложнений. Мне известно, в каких отношениях они находились.
— Однако утром вы доложили шефу о ее визите.
— Конечно. Я не стала спорить с ней, но рассказать ему была обязана. Мало ли что.
— Понятно… Утром Тропинин, узнав, что она рылась в его файлах, пришел в ярость и принялся ее повсюду разыскивать. Он связался с ней…
— …сразу же. Дверь в его кабинет была приоткрыта, поэтому я слышала, о чем он говорил. Видимо, Лариса Аркадьевна ответила отказом на его требование немедленно приехать, и Тропинин взбеленился еще больше. Он сказал буквально следующее: «Немедленно, сучка, брось все и приезжай, иначе я тебя в котлету разделаю». А закончил так: «Ну, смотри, стерва, сама напросилась. С сынишкой своим попрощаться можешь…» А после обеда приехали из милиции и сообщили, что ее убили.
— Почему вы не сказали операм об этой угрозе?
Элла виновато опустила глаза.
— Вы должны понимать, я простая секретарша, и меня, в случае чего, некому будет защитить. Я просто испугалась.
Мулько сделал две глубокие затяжки, стряхнул с сигареты пепел.
— Тогда почему вы решили открыться мне?
— Не знаю. Просто мне показалось, что вам можно довериться. Вы не предадите огласке наш разговор.
— Причина?
— Вы приходитесь Ларисе Аркадьевне родственником и ведете свое собственное расследование. Скорее всего, вами руководит чувство мести. Я угадала?
— Угадали.
— Кто она вам?
— Она была моей женой.
Элла сделала удивленное лицо.
— Я слышала, что Лариса Аркадьевна — вдова, и уже очень давно.
— Это многие слышали, не только вы… У меня к вам просьба, Элла. Приютите нас у себя до тех пор, пока не начнет темнеть. Мы вас не потревожим, будем молча сидеть и смотреть телевизор.
— Ради Бога, Александр Иванович, — она поднялась. — А сейчас извините, мне переодеться надо.
Элла удалилась в комнату, откуда через несколько минут вышла в домашних джинсах и футболке. Собрала посуду со стола, унесла ее на кухню. Когда она вернулась, Храмов спросил у Мулько:
— Разве обязательно ждать темноты? Можно выехать раньше, и как раз, пока приедем в Займище, стемнеет.
— Займище? — переспросила Элла. — Сегодня Тро-пинин туда собирался. Он говорил об этом по телефону.
— Вы можете передать содержание разговора? — взволнованно спросил Храмов.
— Нет. Я приносила ему документы на подпись, оставила бумаги на столе и вышла. Услышала только, что он должен быть там в десять часов.
— Поэтому ждем, пока стемнеет, — подытожил Мулько. — Раньше десяти делать в Займище нечего… Успокойся, Вадим. Я знаю, что тебе нужна твоя сестренка, а не Юрий Михайлович, только мне нужны они оба. — Майор повернулся к девушке: — Я догадываюсь, Элла, вам он нужен тоже. Ведь вы также мечтаете ему отомстить за что-то, в противном случае не стали бы рисковать, приглашая нас к себе. Я прав?
Она коротко кивнула и спросила:
— Вы возьмете меня с собой?
— Назовите причину, — попросил Мулько.
Элла отрицательно покачала головой, отвела взгляд, густая краска залила ее лицо.
— Не могу, — пробормотала она. — Не могу, простите…
До Займища они добрались, когда стрелки часов перевалили за десятичасовую отметку. Ночь стояла безлунная и безветренная, воздух был наполнен прохладной влагой — предвестницей долгожданного дождя.
Мулько съехал на обочину, остановил машину в ста метрах от дома, где похитители удерживали сестренку Храмова. Повернулся к Элле:
— Вы останьтесь здесь, там будет небезопасно. И посигнальте нам, если что…
Двухэтажный коттедж окружал деревянный забор в человеческий рост, перемахнуть через который не составило большого труда. Оказавшись на чужой территории, они поспешили укрыться в тени гаража.
Ждать пришлось недолго. Через несколько минут в проеме отворившейся двери показался рослый парень.
— Закрой, я постучу, — крикнул он, обращаясь к кому-то в доме, и направился в дальний угол двора, к деревянному туалету.
Вскоре парень вернулся к двери и постучал. Стук был явно условным. Мулько запомнил длину интервалов между ударами.
Когда спустя какое-то время в сортир отправился другой бандит, Мулько уже поджидал его там. Он сломал парню шею одним коротким, резким движением, быстро обыскал труп, извлек у него из-за пояса «ТТ» с глушителем и, оттащив мертвое тело за туалет, оставил его в кустах неухоженной смородины.
Подошедшему Храмову Мулько протянул пистолет, вполголоса поинтересовался:
— Обращаться умеешь?
Вместо ответа Храмов забрал у майора оружие и со знанием дела осмотрел его.
У входа Храмов встал за дверью, и через секунду тот, кто находился в доме, услышал условный сигнал. Лицо открывшего дверь мгновенно вытянулось: в нос ему упиралось дуло «Макарова». Воспользовавшись секундным замешательством противника, Мулько дернул его на себя и рукояткой пистолета нанес несколько встречных ударов подряд в левую височную кость бандита. Тот обмяк и замертво повалился к ногам майора. Подав Храмову знак следовать за ним, Мулько шагнул внутрь.
В холле, тесноватом и убого обставленном, было тихо. Лишь из комнаты справа доносились мужские голоса. Из отдельных реплик Мулько понял, что там идет игра в карты, прервавшаяся на время отсутствия одного из игроков.
— А кто у нас с девчонкой остался? — услышали Мулько и Храмов.
— Бес ее караулит. И папик сейчас тоже там, выяснить пытается, как к ее брату эта компра попала.
— Слушай, ведь если учитель не вернет диск, рыжую и в самом деле придется того…
— Придется, — безразличный вздох. — Даже если вернет, все равно придется.
— Вот ты и пойдешь, у тебя это лучше получится.