— Так, может, сам психиатр и изучал?
— Учебник для первокурсников? — Алеша посмотрел на отца. — Куда это ты собрался?
— В магазин за шампанским. Не каждый же день такое событие: родное чадо приводит в дом невесту. — Павел Игнатьевич взглянул на часы. — Между прочим, я бы на твоем месте не рассиживался, твоя Наташа прибывает через час.
— Ой, и правда… — Алешу словно некая пружина сбросила с кресла. — Мне давно пора на вокзал, встречать… Батя, мне нужен твой одеколон.
Родитель хохотнул.
— Свой надо иметь, ребеночек. Ладно, пользуйся.
Алеша был уже в костюме, при галстуке и благоухал папиным одеколоном, когда в прихожей раздался звонок. Это его озадачило: отец явно еще не успел добежать до гастронома, мама возвращается с работы только в четыре… Неужели Наташа не выдержала и приехала раньше обещанного?
Он рванулся к двери, распахнул ее и увидел на пороге нарядно одетую пожилую женщину.
— Вы к кому?
— К тебе, миленький, — сказала она.
— Баба Клава! — изумился Алеша. — Боже мой, я вас и не узнал… Как вы меня нашли?
— Так Наташенька адрес оставила. Она собиралась к тебе дневной электричкой, а я решила пораньше. Я пришла тебя поблагодарить: кабы не ты, внучек, сгнила бы в психушке… — Баба Клава покачала головой. — Вот ведь судьба: живой внук есть, а внучком называю чужого человека. Ты уж не обижайся на старую.
— Да что вы, — смутился Алеша. — Проходите, что ж мы на пороге-то.
Она просеменила в гостиную и остановилась, оглядываясь.
— Красиво у вас. Просторно, потолки высокие… Это правильно, когда честные люди хорошо живут, а то можно подумать, будто все деньги только у прощелыг, вроде моего Вовки, — она вздохнула. — Жить-то с Наташей думаете отдельно от родителей, или как? Не все же их теснить.
Да уж, хмыкнул про себя Алеша, только где денег взять…
— Вот я и подумала: подарю-ка я вам дом.
— Дом? — он слегка опешил.
— Ну, не мою избушку на курьих ножках, само собой, зачем она вам. Я имею в виду нормальный дом, на Адриатике, к примеру, или на Кипре. Там, говорят, круглый год лето и фрукты дешевые. У вас же обязательно будет маленький, а ему фрукты нужны в первую очередь… Дом, я думаю, ты сам подберешь какой понравится. А деньжат я подкину.
— Погодите, — он отчаянно потряс головой (или я двинулся умом, или весь мир). — Откуда у вас…
— Милый, да ведь КЛАД! — она счастливо улыбнулась. — Под моим фундаментом. Или забыл?
— Клад… Клавдия Никаноровна, так ведь там ничего не нашли! Саперы искали с детектором…
Она отмахнулась.
— Что они понимают, твои саперы. Сам подумай, не мог же он меня обмануть: родная кровь как-никак.
— Да кто?!
Но старушка уже не слушала — она, мечтательно улыбаясь, слушала только саму себя, и только сама себе была интересна и понятна, единственная близкая подруга, единственная на Земле собеседница, остальные были или безнадежно глупы, или просто разговаривали на ином языке…
— Сколько людей на это золото зуб точили, страшно подумать. И Вовочка мой, и жена его, каракатица, прости господи, и доктор в психбольнице… Всем оно покоя не давало. Даже Оленьке, моей соседке, и то…
— Оленьке? — переспросил Алеша. — Ольге Григорьевне?
— Да, милый. Жалко, что пришлось убить ее, я не хотела ей зла.
Ему показалось, что он ослышался. Что-то она сказала — что-то невероятное, ошибочное, совершенно нелогичное… Чувствуя внезапную темень в глазах, он на всякий случай уточнил:
— Вы убили Ольгу Григорьевну?
8
Странно, но ничего не изменилось вокруг. Ночь не затмила день, во дворе, за открытой настежь форточкой, по-прежнему гомонила ребятня, звонко шлепал мяч об асфальт и перебивали друг друга считалки. На обоях весело плясали солнечные зайчики, отражаясь от массивного шкафа с посудой, с гарнитуром чешского стекла (папа выставлял его на стол в особых случаях, когда ожидался наплыв дорогих гостей), и по-прежнему двое сидели на диване: принаряженная и исполненная сознания важности момента старушка, светившаяся счастьем и умиротворенной мудростью, а юный внук внимал ей со всем почтением, изредка кивая головой…
— Никто не похищал вас из лечебницы, верно? — высказал он свою очередную запоздалую догадку. — Вы это придумали, только не подозревали, что машина «Скорой помощи» в то утро не работала…
— Я сама научилась убегать оттуда, — доверчиво сообщила она. — Палата отпиралась обычной шпилькой для волос (меня научила соседка — та, которая рекламирует прокладки из ваты), а в заборе…
— …Есть дырка, — почти спокойно закончил Алеша. — Вот оно, ваше главное алиби…
Она кивнула с неподдельно радостным видом. Ее глаза в мелких морщинах — очень живые, лучистые, благостные — смотрели куда-то ввысь, и в них застыло самое настоящее нежно-просветленное выражение.
— Оленька, царствие ей Божие, никогда не закрывала входную дверь: к ней вечно приходили ребята из школы. Они любили ее, она была учительницей от Бога… — старушка оживилась. — Когда я узнала, что она написала письмо в газету, то вдруг подумала, что если ее убьют, то милиция прежде всего заподозрит Вовочку с его каракатицей. Так и получилось. А Оленька… Она, наверное, и не почувствовала, как умерла. Я легкая и худенькая — подкралась так, что ни одна половица не скрипнула. А рукоятку у молотка я обернула платочком.
Не веря себе и не узнавая собственного голоса, он медленно спросил:
— Вы убили ее только затем, чтобы убрать внука с дороги?
Она опять застенчиво улыбнулась.
— У меня не было другого выхода. Видимо, я уже тогда знала, что назову внуком тебя. И тебе отдам то, что оставил мне дед.
— Дед? — прошептал Алеша. — Дед, а не отец?
Баба Клава снова махнула рукой.
— Отец… Он так и не нашел своего золота. Сгинул в чужой земле — то ли в Шанхае, то ли в Харбине. Беспутный он был, прости господи. Вовочка, наверное, в него пошел. Дед был из другой породы.
— Тот, что погиб под Варной? Чья фотография висит у вас на стене?
— Нет, что ты. Про него я нарочно придумала, для отвода глаз. Настоящий-то мой дедушка и сейчас жив-здоров, его частенько показывают по телевизору (мне намедни один большой человек из администрации телевизор подарил, ты знаешь?)
— Знаю, — бесцветно ответил Алеша. — Тот, что «преподнес» вам Владимир, вы испортили специально? Чтобы усилить подозрение против него?
— Это тоже было просто. Мне Оленька показывала: там есть такая штучка на задней панели. Повертишь ее — и все