— Господи… — пробормотал Кейсер. — Что я должен сделать, чтобы вы мне поверили?
— Найти коробочку, — объяснил Манн. — Только найти — и не трогать. Ваших пальцев там быть не должно. И пальцев Альберта. Только Ритвелда. Тогда… Но вы ведь не нашли коробочку.
— Наверно, полиция нашла…
— Нет, — покачал головой Манн.
— Тогда не знаю…
— Еще одно таинственное исчезновение, — констатировал Манн. — Пожалуйста, посидите спокойно, ничего не трогайте и желательно — не двигайтесь, чтобы я не нервничал попусту. А я посмотрю. Все-таки у меня больше опыта, согласитесь.
— Да-да, конечно, — пробормотал Кейсер и застыл, сложив руки на коленях. Голову он все-таки поворачивал и за действиями детектива следил очень внимательно. Время от времени говорил: «Нет, там я тоже искал», — но тут же замолкал.
Чтобы осмотреть комнату, Манну понадобилось около получаса, коробочку он не нашел, да и не надеялся, что ему повезет. Из бокового кармана куртки Кейсера то и дело раздавались приглушенные звуки — звонил мобильник, но издатель даже не пытался достать аппарат и ответить.
— Кто вас все время домогается? — спросил Манн, закончив осмотр. — Время вроде бы позднее.
— Жена, — сказал Кейсер, не шевельнувшись. — И именно потому, что время позднее.
— Она беспокоится? Ответьте, наконец, иначе соседи снизу проснутся.
Кейсер вытащил из кармана продолжавший звонить аппарат, посмотрел на дисплей, нахмурился и сказал с недоумением:
— Это не… Номер… Что-то я не…
— Ответьте, — предложил Манн.
— Слушаю, — сказал Кейсер, нажав на кнопку. Даже в холодном свете люминесцентной лампы видно было, как побледнел издатель, взгляд его стал пустым, как внезапно пересохший колодец. Почему-то Манн почувствовал побежавшие по спине мурашки, неожиданный ужас, охвативший Кейсера, передался и ему. Манн не был восприимчив к чужим эмоциональным состояниям, но сейчас ему передалась не эмоция, а нечто более глубинное — мгновенно пересохло во рту, нестерпимо захотелось выпить, причем почему-то не воды, что было бы по крайней мере естественно, а чего-нибудь покрепче, лучше — коньяка, которого Манн терпеть не мог. Он вспомнил о плоской бутылке, стоявшей на верхней полке шкафчика, и рука потянулась сама, Манн открыл левую дверцу, но бутылки не увидел — на полке лежала маленькая плоская белая коробочка, в каких продают лекарства, надпись Манн разглядеть не мог, нужно было взять коробочку в руку, но сделать это детектив не сумел бы ни при каких обстоятельствах — не то чтобы это было тяжело или неприятно, он просто знал, что не сделает этого даже под дулом пистолета, скорее умрет, чем дотронется до коробочки, и почему возникло такое неодолимое чувство, он не мог понять тоже, полное непонимание собственных желаний, поступков и состояния представлялось Манну самым странным и страшным, что могло с ним случиться, рука так и осталась поднятой, но, потеряв способность координировать свои движения в пространстве, он неожиданно услышал все, что говорил по мобильнику собеседник Кейсера. Голос был Манну не знаком, а слова…
— Здравствуй, Питер… Что ты делаешь в моей квартире? Уходи. И сыщика уведи, нечего вам у меня делать.
— Это ты… Ты не…
— Да. Только ты все равно ничего не понимаешь. И не поймешь. И не надо. Просто уходи. И сыщика уведи. А с Христианом я разберусь сам. Ты меня понял?
— Я…
— Понял или нет?
— Я… Да. Понял.
— Ну все. До встречи.
— До… Я не…
— Понятно, что ты не. Пока не. И еще не известно, до каких пор — не.
Голос в телефоне замолчал, и тишина — Манн слышал ее, хотя и не понимал, как это возможно, — настала такая, будто аппарат выключился вообще, не из сети даже, а вообще из мира, если мир — это какая-то информационная сеть, живая и, возможно, разумная.
— Гос-споди, — сказал Кейсер и уронил телефон.
— Что это было? — не узнавая собственного голоса, спросил Манн. — Кто? Я все слышал, что вам говорили. Это ведь не мог быть Койпер.
— Голос Альберта. — В глазах Кейсера по-прежнему была пустота, и говорил он, будто камни языком перекатывал, понять слова было трудно, но с каждым произнесенным словом жизнь будто возвращалась, и в конце фразы издатель сорвался на крик: — Я узнал голос, это он, но ведь Альберт мертвый, мертвый, мертвый!
— Успокойтесь! — резко сказал Манн. — Теперь-то уж точно понятно, что кто-то вас мистифицирует, запугивает. Кому-то надо…
— Я узнал голос!
— Точно это определить мог бы только полицейский эксперт по представленной записи, а этот разговор, конечно, не записывался, в вашем телефоне нет такой опции, верно?
— Нет, — поник Кейсер. — А… Христиан? Вы хотите сказать, что и это была… мистификация? Как это возможно?
— Скорее всего, — сказал Манн. — В наш век… Голограмма, например.
— Голограмма, заставившая Альберта принять яд? — с сарказмом спросил Кейсер. — И коробочки в мусорном ведре не оказалось…
Вспомнив, Манн протянул руку и достал с полки кухонного шкафчика плоскую коробочку. Держа ее двумя пальцами за грани, детектив протянул коробочку Кейсеру и спросил:
— Эта?
Издатель отшатнулся от Манна, как от прокаженного.
— Да, — сказал он, бросив на коробочку единственный взгляд. — Вы ее сами подкинули? Ничего там не было — я искал.
— Я тоже, — задумчиво сказал Манн. — Ничего там не было — вы правы. Несколько минут назад не было. Потом зазвонил ваш мобильник…
— И что? — не понял связи Кейсер.
— Не знаю, — признался Манн. — Надо подумать. Все это должно иметь простое объяснение. Очень простое — чем более таинственным выглядит дело, тем на самом деле оно проще. Надо только понять причину. Способ.
— Способ? Из ничего является Христиан… Альберт умирает… Звонит мне с того света… Какой способ? Какой?!
Манн аккуратно завернул коробочку в салфетку, положил находку в карман куртки, внимательно огляделся и сказал:
— Все. Хватит. Зачем вы сюда приходили? За этой коробочкой? Мы ее нашли. Уходим, делать здесь больше нечего. Закончим разговор в другом месте.
— Мы еще не закончили? — тоскливо спросил Кейсер.
Манн не ответил. Подтолкнув издателя к выходу, он направился в прихожую, открыл тугую дверь на лестничную площадку, пропустил Кейсера и медленно, сантиметр за сантиметром, начал закрывать дверь. Хлопнет или нет? Не нужно, чтобы хлопнула. Если хлопнет, проснется Хельга. Выглянуть она не успеет — пока перелезет с кровати на коляску, — но стук запомнит и непременно скажет Мейдену. Если, конечно, старший инспектор еще не забыл о простом деле умершего от инфаркта художника.
Манн с усилием удержал дверь от удара о притолоку, и вроде бы все закончилось благополучно, без малейшего звука, но в самый последний момент, когда, казалось, дверь уже плотно закрыла проем, что-то громко щелкнуло, и с гулким стуком дверь захлопнулась, подтвердив свою репутацию.