– Herr Gapsturmführer! [33]
Хейт обернулся, не останавливаясь. Лейтенант расстегнул кобуру и противно засвистел в свисток. Леваль бросился в пещеру.
«00-03-47 S»
Он пробежал несколько метров, доставая на ходу «вальтер», щелкнул предохранителем и дослал в патронник патрон. «Только в крайнем случае!»
«00-02-56 S»
Сзади грохнул выстрел, и пуля сбила известковую пыль со свода. «Проклятье!» Хейт свернул налево, сделал с десяток шагов и уткнулся в железную решетку. Сзади приближались шаги.
– Gib auf, du bist gefangen! [34]
Хейт выстрелил куда-то вверх, давая лейтенанту понять, что вооружен.
«00-02-12 S»
Лейтенант оказался не то отчаянным храбрецом, не то законченным дураком, он выскочил из-за угла с «люгером» [35], не рассчитав, что Хейт сидит на полу пещеры, направив пистолет на проём. Леваль инстинктивно дернул палец, гулко хлопнул выстрел, и лейтенант тяжело осел на камни.
– Нееееет!!! – отчаянно прокричал Хейт и бросился к нему.
«00-00-24 S»
Он поднял голову этого безумца, но это было ни к чему. Пуля попала точно в сердце, и лейтенант умер, даже не успев упасть. В пещере было тихо. Где-то вдалеке слышались голоса солдат и лай немецких овчарок.
03
02
01
ГЛАВА 10.
Наши дни. Санкт Петербург.
Бажин проснулся за полчаса до сигнала будильника. За окном было на удивление солнечно, и яркие лучи, рассеиваемые занавесками, золотистым покрывалом ложились на кровать. Несколько минут ушло на проверку почтового ящика, мессенджеров, и беглому просмотру новостей, затем Дмитрий отложил смартфон и прошлепал босыми ногами в душ.
Горячая вода быстро наполнила пространство густым паром, он долго стоял под струями, медленно увеличивая температуру, пока кожа не приобрела багровый оттенок. Итак, как и следовало ожидать, двое коллекционеров из берестовского списка ничего нового Бажину не сообщили. Так, помялись, поцокали языком, оценивающе посмотрели на самого Дмитрия, словно прикидывая, насколько далеко может он зайти в своей заинтересованности, да и спровадили его ни с чем. Причем, сделали это одинаково, как братья-близнецы, хоть встреча с каждым из них и происходила по отдельности. Третий, некий Хохлов Аристарх Львович, владелец двух мукомольных заводов, встречу назначил лишь через неделю, поскольку сказался больным. В любом случае, нового об интересующих его вещах он ничего не услышал, так, рассказы общеизвестных фактов и истории о том, что всё давно и безвозвратно утрачено. Оставалось ждать новостей от Локшина.
Дмитрий сделал воду прохладнее. Самая приятная часть его вчерашнего дня, безусловно, прошла в кофейне. Мира оказалась очень необычной женщиной с подвижным и цепким, как когти пумы, умом. С ней не работали никакие стандартные приемы, она легко понимала всякую поддельную эмоцию, усмехалась шаблонным фразам и снисходительно покачивала головой на дежурные комплименты. К счастью, Бажин всё это понял достаточно быстро, не успев испортить от себя впечатление. У Дмитрия было немало женщин, с двумя он даже успел совместно пожить в одном пространстве, в виде снимаемой им квартиры. В случае с одной его хватило на год, с другой – на четыре месяца. Не то, чтобы он был сложившимся и убежденным одиночкой или бирюком-социофобом, но всё же ему хотелось домашнего покоя после тяжелых рабочих дней. Тогда он еще трудился в расформированном теперь отделе, и круг его интересов простирался на живопись, архитектуру, графику, предметы старины и антиквариат, короче, то, что попросту не вмещалось в круг интересов сначала Карины, работницы маникюрного салона, а затем и Насти – медсестры городской больницы. Сам факт разных интересов был совершенно некритичен, и Бажин не испытывал по этому поводу никакого неудобства, но в остальном, теперь он знал это точно, расхождения оказались фатальны, хотя в обоих случаях и различны. С Кариной критичным оказался выбор свободного от работы времени, ему хотелось тишины и спокойного отдыха за городом, ей – шумных вечеринок и грохота музыки. Он в отпуске наслаждался морем и красотой тихих каменистых бухт, её тянуло на шопинг в огромные торговые центры. Через год такой разнополярной жизни, он в один из дней неожиданно понял, что между ними не пропасть, их разделяет бездна, размером с Марианскую впадину. С Настей история сложилась еще проще. После начала совместной жизни оказалось, что она беспросветно, безнадежно, непроходимо и патологически глупа. Что мешало ему это понять раньше, он не знал. Скорее всего, достоинства, лежащие «на поверхности» настиной личности, в виде груди и задницы приятных на вид и ощупь объемов. Подумав об этом в который раз, Бажин рассмеялся и выдавил на голову изрядную порцию шампуня.
В Мире не было каких-то выдающихся внешних достоинств, сыгравших с Бажиным злую шутку в прошлый раз, однако и птицей она была совершенно иного полета. Это чувствовалось. В манере говорить, в паузах между фразами, в реакциях на его реплики, в улыбке, наконец. В улыбке, которая несла тысячи значений и оттенков, от скепсиса до самого искреннего удивления. Впрочем, удивил её Бажин вчера лишь одним – незнанием того факта, что Мира – приемная дочь Берестова.
– Я думала, раз уж вы имеете дело с отцом, то знаете о нем всё, – она удивленно подняла брови и улыбнулась.
– У вас достаточно сказочное представление о роде моих занятий, – Бажин посмотрел ей прямо в глаза и сделал небольшой глоток капучино. Ему показалось, что какая-то мысль пришла Мире в голову, едва уловимая тень пробежала по её лицу.
– Знаете, Дмитрий, вы – первый в моей жизни знакомый человек, связанный с… эмммм..
– Говорите проще, полицейский, – закончил за нее Бажин.
– Именно… Могу ли я попросить вас об одной услуге?
– Разумеется, для такой красивой женщины сделаю всё, что смогу.
Она опять улыбнулась. На сей раз, опустив уголки губ и снисходительно поморщившись. Бажин понял, что перестарался.
– Видите ли, мне очень хочется узнать о жизни моих настоящих родителей побольше. Но, спрашивать у отца… то есть Романа Сергеевича…
– Я понял…
– …не совсем удобно. Не хочу его волновать лишний раз.
– Что именно вы хотите узнать?
– Отец… То есть, мой биологический отец, покончил собой в девяносто четвертом. Говорят, выбросился с балкона гостиницы «Космос». Я хотела бы знать подробности. Возможно, место захоронения. Всё, что у меня есть – это несколько их фотографий, сохранившиеся у… Романа Сергеевича. Мне бы хотелось узнать о родителях больше.
– Я понял, – повторил Бажин. – Запишите мой