Картина лежала на столе перед ним, ярко освещенная люминесцентным светом лампы, Мира стояла за спиной, а Олег, принявший наспех душ и переодетый в привычную одежду, сидел в кресле напротив. Мундир, из которого он вылез сразу, как поднялся из подвала в дом, лежал тут же, на полу возле гипсовой колонны. При словах отца Олег поднялся и подошел к столу.
– Как это?!
– Очень просто. Это подделка. Настоящий «Портрет молодого человека» написан маслом, здесь же, насколько я понимаю, что-то на водной основе и совсем нет лака. Техника очень хороша, кстати. С первого взгляда не определить…
– Подождите, – Мира скрестила на груди руки и повернулась к Олегу, – а что про картину говорил этот Хейт?
– Да я уже все рассказал вроде, – Олег откинул со лба сырые после душа волосы. – Сказал, что картина из коллекции его деда. Он её забирает.
– Но он же не мог не знать, что это не подлинник! Зачем ему так рисковать ради подделки? – Она посмотрела на картину. – Пусть даже такой неплохой.
– Мог и не знать, – хмуро вставил Роман Сергеевич.
– Или дело в чем-то другом, – Олег опустил руки в карманы брюк и медленно обошел стол. – На ящике было написано «Монастырь Монтекассино, Италия, коллекция Шарля Леваля». Это я запомнил точно.
– А ты ничего не расспрашивал про его…. Ну… порт этот?
– Он называет это Вратами. А себя и меня Архонтами. У нас северные врата, у него – южные. Я не знаю, кто это все придумал, но чувствую себя Дартом Вейдером, – он криво ухмыльнулся.
«Нервничает», – подумала Мира.
– А как вышло, что картина оказалась у тебя?
– За нами весь гарнизон замка бегал, он споткнулся, выронил её, – Олег кивнул на картину, – я подхватил и свернул в башню, он рванул в другую сторону, потом время кончилось, слава Богу!
Мира села за ноутбук и забарабанила пальцами по кнопкам.
– Ты говорил, что этот Хейт – итальянец… – отец сделался отрешенным, и казалось, что вопрос этот задает лишь для того, чтобы заполнить паузу.
– Он стопроцентный итальянец. Как Марчелло Мастрояни. У него чистейший римский выговор, уж можешь мне поверить.
– Послушайте! – Мира вмешалась в их разговор и стала читать с экрана. – «Монтекассино – бенедиктианский монастырь в ста тридцати километрах от Рима, расположенный на холме близ городка Кассино. Во время второй мировой войны был полностью разрушен ударами авиации союзников…» – Мира замолчала, глаза её бегали по экрану, очевидно, пропуская ненужное. – «…до начала бомбардировок немецкий генерал-полковник Юлиус Шлегель организовал эвакуацию монастырской библиотеки (состоящей из приблизительно 1200 документов и книг, включающих в себя манускрипты Цицерона, Горация, Вергилия и Сенеки) и других художественных ценностей (включающих в себя работы Тициана, Тинторетто, и Леонардо да Винчи) в Ватикан, чтобы спасти все эти ценности от возможного уничтожения…»
– Всё верно. И ящики в Вавельский замок прибыли из Кассино, – задумчиво проговорил Берестов.
– А теперь слушайте, что выдал поиск на запрос по ключевым словам «Монтекассино, монастырь, Шарль Леваль»:
«Шарль Леваль, смотритель монастырской библиотеки и представитель Ватикана. Один из авторитетнейших экспертов в области искусства в Италии. Погиб при бомбардировке монастыря, тело обнаружено монахами-бенедиктианцами при разборе завалов монастыря 17 марта 1944 года.»
– Выходит, он не мог не знать, что это – копия? – Олег поднял картину, перевернул её обратной стороной. – И этот Хейт всё прекрасно знал, но сильно рисковал, чтобы её получить. Думаю, в ней что-то спрятано…
Берестов тоже поднялся, и они вместе, сантиметр за сантиметром изучили поверхность.
– Подай вон там шпатель и кисти, – Берестов кивнул на угловую полку.
Он опять перевернул картину изображением вверх и аккуратно смочил водой самый уголок. Как только вода впиталась, он осторожно стал снимать шпателем слой краски. Через минуту из-под смытого изображения появилась лаковая основа, под которой четко просматривались буквы…
– Неси теплую воду и тампоны, там, в полке! – сам Берестов метнулся в подвал и принес два светильника на длинной штанге, через минуту полотно освещалось ярким, холодным светом. Все трое склонились над картиной и отец быстрыми, годами отточенными движениями, принялся смачивать и снимать краску. Еще через несколько минут перед их глазами предстало письмо, написанное на слое грунта по-итальянски. Олег с легкостью его перевел:
Здравствуй, Мари!
Если ты это читаешь, значит, меня уже нет. Не грусти, моя девочка, и будь сильной! Теперь ты Архонт. Сначала о Вратах. Их в мире всего четыре. В основании каждых врат камень, я называю его «Созерцатель». Он привязывает к Вратам Архонта и может служить только ему. У каждых Врат под «Созерцателем» есть небольшое углубление. Это место под «Деятель». Архонт, обладающий им, является Верховным Архонтом Врат. «Деятель» теперь существует только один, и открывает огромные возможности. Он должен использоваться ответственно. Сложилось так, что мне пришлось его спрятать, чтобы он не попал не в те руки. Я уверен, ты его найдешь, и случится Возрождение Верховного Архонта. Теперь о самом главном:
1. Вратами можно управлять только по крови.
2. Нельзя переместиться в место нахождения других Врат, также в место нахождения самого себя в прошлом.
3. Переместившись во времени, нельзя убивать, Врата отторгают Архонта, принесшего смерть.
4. Убийство другого Архонта влечет невозможность вернуться обратно.
5. Врата, лишившиеся Архонта, будут подчинены новому.
«Деятель», помещенный в нишу Врат под «Созерцателем» дарит возможность перемещаться не только во времени, но и в пространстве. Он позволяет Верховному Архонту самому выбирать время, на которое перемещаться. Верховный Архонт может пользоваться любыми Вратами. Его не касаются никакие ограничения «Созерцателя».
Ничего не бойся. Знай, что твой дар – это ответственность и сила, всегда направляй его на созидание и свет! Спасибо, что прочла всё до конца. Теперь говори!
Шарль Леваль.
XII.XI.MDXLV
– Теперь ясно, почему ему была нужна именно эта картина, – закончил Олег.
– Что значит «Теперь говори»? – Мира вопросительно посмотрела на отца, но лицо Берестова хранило напряженную задумчивость.
– В письме явно есть ключ к разгадке, и эта Мари… Интересно, она жива? – Роман Сергеевич прикидывал, сколько ей может быть лет.
– Если теперь Хейт – Архонт, то очевидно, что нет, – начал Олег, но тут же запнулся, посмотрев на отца. – Хотя ты же жив… А Архонт я…
– Да, я убил рыцаря-тамплиера, – Берестов нервно дернул щекой, – но, если бы я этого не сделал, он наверняка убил бы меня. И да, я очень об этом жалею, если вы хотите об этом знать! – он раздраженно раскурил сигару, пересек комнату и раскрыл настежь окно. В гостиную ворвался звук улицы.
– Подытожим. – Олег достал из кармана смартфон,