Отчего-то представился карнавал в Рио-де-Жанейро, грудастые мулатки в цветных перьях трясли задницами под звуки самбы, мерный шум винтов стал уплывать на дальний план, уступая место маракасам и барабанам, потом ей привиделся бескрайний пляж, покрытый белоснежным песком и пальмы, склонившиеся к самой кромке воды. Спустя несколько секунд Мира уснула сладким, но чутким сном.
Проснулась она оттого, что винт лайнера, крутившийся до этого момента непрерывно, и создающий атмосферу спокойствия, вдруг замер. Так бывает с людьми в поезде, когда они засыпают под стук колес по рельсам и тотчас же просыпаются, стоит вагону остановиться. Тишина продлилась секунд двадцать, потом, медленно нарастая, звук основных валов снова сделался привычным, Мира прикрыла глаза и повернулась на другой бок, как вдруг страшный скрежет заставил её вскочить. В носовом отсеке, там, где почтальон ремонтировал ящик, что-то скребло по борту, и этот страшный звук приближался, заставляя ее кровь леденеть в жилах. Через мгновение она широко раскрытыми глазами увидела и саму причину этого звука. От переборки, разделяющий ее отсек с пятым, отлетели несколько заклепок и она увидела страшное – как будто снаружи кто-то огромным ледорубом корежил стальную обшивку. Сталь борта выдержала этот удар, но заклепки были вырваны по всей длине отсека. Внутрь хлынула вода!
Мира судорожно сдвинула рукав. «01-32-14 N». Как такое может быть?! Где же она ошиблась?! Вода хлестала в образовавшуюся брешь, мигом сбив со своих мест не закрепленные грузы. Винты вновь замерли, и Мира поняла, что лайнер остановился. Сейчас наверху поймут, что к чему, и…. Раздался противный звонок, как будто где-то рядом находился старый дисковый телефон, она увидела, как загорелись красные аварийные лампы над переходами между отсеками, и со стальным скрежетом вниз поехали герметичные двери.
– Нет!
Она метнулась к входу в пятый отсек, туда, где находилась лестница в почтовое отделение, но дверь опустилась до самого комингса, когда до нее оставалось еще метров шесть. Вода уже доходила до щиколоток. Мира обернулась к противоположному выходу. Отсек был запечатан. Только сейчас ощутив на ногах ледяную хватку Атлантики, она огляделась. Самым высоким местом теперь была крыша автомобиля мистера Картера, она быстро взобралась наверх и скинула с ног промокшую обувь. Вот и всё. Никаких полутора часов у нее нет. Лайнер затонул полностью за два с половиной, судя по скорости, с которой прибывает вода, у нее есть минут тридцать-сорок. Мира села на крышу, свесив ноги. Накатила аппатия. Всё же там, наверху, кто-то есть. Он, хохоча, подкидывает в нашу жизнь обстоятельства, указывающие на смехотворность наших надежд и расчетов. Какова гримаса судьбы! Утонуть с кораблем, о крушении которого знает каждый школьник! Так устряпаться с расчетом времени, самонадеянно залезть именно в то место, которое будет затоплено быстрее всего и еще спокойно спать, ожидая смерти! Смерти на крыше машины, ради которой сюда и приперлась! Мира расхохоталась, но из-за шума воды смеха своего не услышала. Между тем, капот «Рено» скрылся под водой, а через несколько минут затих шум воды. Это уровень в отсеке поднялся выше уровня пробоины. Теперь соленая ледяная смерть подступала к Мире бесшумно. Интересно, она умрет от переохлаждения или всё же захлебнется? Вода поднялась до крыши, подступила к ногам, и пальцы обожгло холодом. Господи, да она ледяная! Мира не заметила, как стало холодно. Так холодно, что дыхание, едва покинув горло, превращалось в пар. Пожалуй, что все-таки переохлаждение…
Вокруг плавали тюки с войлоком, деревянные ящики, какие-то коробки и невесть откуда взявшийся футляр от контрабаса. Уровень сначала дошел ей до пояса, перехватив дыхание и заставив сердце колотиться на максимальном пульсе. К удивлению Миры, не было ни малейшего намека на судороги, которые часто мучали её даже в теплой воде бассейна. Скоро уровень поднялся до подбородка, и она наслаждалась последними минутами, когда можно еще было стоять. Больше всего она боялась момента, когда вода дойдет до электрических фонарей. Страшно было даже не то, что её ударит током, страшно было тонуть в полной темноте.
Мира вплавь добралась до правого борта и уцепилась рукой за какой-то вентиль, находящийся в метре от потолка. Зубы выбивали дробь, синие от холода губы совершенно не слушались. Скоро все закончится. Пошли финальные минуты её недолгой, но такой многообещающей жизни. Губы все же дернулись, и она не поняла, была ли это попытка усмехнуться или просто неконтролируемая дрожь. «00-52-34 N».
Она опустила руку в карман и нащупала футляр, негнущимися пальцами достала его из воды. Камень всё так же мерцал искристыми огоньками. Раз уж всё так заканчивается, нужно хотя бы подержать его в руках! Мира с силой ударила стекло о вентиль, оно осыпалось в воду градом каленых осколков.
Коснувшись замерзшей ладони, камень вдруг налился багровым светом, осветив на ее лице удивленные глаза. Вмиг сознание отключилось от всего внешнего, голова налилась приятной, тягучей тяжестью и тело перестало содрогаться от противной дрожи. «Когда?», – привычно выкристаллизовался вопрос. «Шестое июня две тысячи двадцать четвертого года», – привычно отправила Мира. «Где?» «Санкт – Петербург, Кожевенная линия Васильевского острова, 34»
ГЛАВА 30.
Наши дни. Санкт-Петербург.
Она сидела на полу в углу подвала и дрожала всем телом. Струйки воды стекали с мокрой одежды, скапливаясь в огромную лужу. Через минуту Мира поняла, что так ей согреться не получится, она встала, скинула с себя свитер и брюки, бросила быстрый взгляд на экран компьютера и замерла. На монитор было выведено изображение с камер видеонаблюдения, и она ясно видела, что в гостиной находятся трое незнакомых ей людей. На парковке перед домом стояли две машины, внутри тоже были люди. Кто это? Неужели те, о ком предупреждал Бажин? Нужно срочно одеться. Как здорово, что переодевалась она перед перемещением на «Титаник» именно здесь, и теперь её любимые джинсы и тонкое худи с длинными рукавами лежали тут же, на стуле.
Только сейчас она поняла, что до сих пор держит в руках «Деятель». Мира покрутила головой. Взгляд остановился на нише в стене, рядом с роняющим привычный свет «Созерцателем».
– С возвращением… – прошептала она, и аккуратно вставила искрящийся камень в нишу. Было ощущение, что он «примагнитился» в углубление, и встал так точно, как будто его вытащили оттуда минуту назад.
На удивление, не произошло ровным счетом