На всем архипелаге убеждены, что у греков, придерживающихся греческого церковного устава, дьявол может оживлять трупы: жители острова Санторини ужасно боятся этих оборотней. Жители Миконоса, после того как их видения явно рассеялись, начали в равной степени опасаться преследований со стороны турок и епископа Тиноса. Ни один священник не присутствовал в день Георгия Победоносца, когда сжигали тело, из опасения, что епископ потребует с них определенную сумму денег за то, что они выкопали и сожгли труп без его разрешения. Что касается турок, то во время своего следующего визита они заставили общину Миконоса дорого заплатить за свою жестокость по отношению к бедному разбойнику, который стал предметом отвращения и ужаса для своих соотечественников. После такого примера глупости можем ли мы отказаться признать, что нынешние греки – не чета великим грекам и что среди них нет ничего, кроме невежества и суеверий?
Трактат о… вампирах Венгрии [и прилегающих регионов]
Дом Огюстен Кальме
Дом Огюстен Кальме, аббат-бенедиктинец аббатства Сенон с 1729 года, был самым известным библеистом Франции XVIII века, прославившимся своими попытками популяризировать «буквальное» толкование Библии. Его «Трактат о… вампирах Венгрии [и прилегающих регионов]» (из которого я взял эти выдержки) стал первой вампирской антологией: это сборник официальных отчетов, газетных статей, свидетельств очевидцев и критических статей о различных эпидемиях вампиризма, который, как говорили, захлестнул Восточную Европу и Грецию в конце XVII и начале XVIII веков. (Например, в «Трактат» Кальме вошли отрывки из «Путешествия» Турнефора.) Позже непредвзятость Кальме в отношении таких «страшилок на ночь» часто подвергалась насмешкам: его чрезмерно умозрительная критика различных источников больше не считалась интеллектуально значимой. Несмотря на это (или, возможно, благодаря этому), «Трактат» Кальме, впервые опубликованный в Париже в 1746 году и в Лондоне в 1759 году, стал бестселлером по меркам того времени (три полных французских издания за столько же лет) и остается наиболее полным из сохранившихся описаний «посмертной магии» за весь XVIII век. Английский перевод был переиздан в 1850 г. под названием «Призрачный мир» под редакцией преподобного Генри Кристмаса и дополнен эксцентричным написанием географических названий.
«Дело о вампирах, – писал Кальме, – наделало столько шума в мире, что неудивительно, что на его основе сформировалось множество учений». Приведенные отрывки призваны показать проблемы и способы их разрешения, которые Кальме ставил перед собой. Если истории о вампирах были неправдой, тогда Кальме не видел особого смысла в их изучении (у него было мало времени на то, что мы сейчас назвали бы «социологическими» объяснениями); если же они были правдой, то они должны были быть объяснены в рамках римско-католической ортодоксии. Я выбрал отрывки из современных или почти современных Кальме историй, чтобы показать критерии, которыми он руководствовался для установления «истины»; а также версию легенды о Флегоне из Траллеса, поскольку она оказала сильное влияние (через Гёте и Китса) на воображение романтиков. Контекст обсуждения Кальме и второй официальный отчет о самом известном появлении вампира того времени (Арнольд Паоле) рассматриваются в моем вступительном разделе «От лорда Байрона к графу Дракуле».
В каждом веке, у каждого народа и у каждой страны есть свои предрассудки, свои болезни, свои обычаи, свои склонности, которые характеризуют ее и которые проходят и сменяют друг друга; часто то, что в одно время казалось восхитительным, в другое становится жалким и смешным. В наше время перед нашими глазами предстает новое явление, которое вот уже около шестидесяти лет наблюдается в Венгрии, Моравии, Силезии и Польше. Говорят, что люди, умершие несколько месяцев назад, возвращаются, разговаривают, ходят, наводняют деревни, дурно обращаются как с людьми, так и с животными, высасывают кровь из своих близких родственников, разрушают их здоровье и, наконец, становятся причиной их смерти; так что люди могут спастись от их опасных посещений и явлений, только эксгумируя их, сажая на кол, отрезая головы, вырывая сердца или сжигая их. Их называют упырями или вампирами, то есть кровопийцами; и о них сообщаются настолько необычные, подробные и сопровождаемые такими правдоподобными обстоятельствами и такими юридическими сведениями подробности, что едва ли нельзя не поверить распространенному в этих странах утверждению, что они поднялись из своих могил и творят все те вещи, которые так активно обсуждаются.
Я берусь рассказать здесь об этих вампирах, рискуя подвергнуться критике, как бы я ни обсуждал это: те, кто верит в их существование, обвинят меня в опрометчивости и самонадеянности за то, что я высказал сомнение по этому вопросу или даже в том, что я отрицал их существование; другие обвинят меня в том, что я потратил свое время на обсуждение этого вопроса, который многие здравомыслящие люди считают легкомысленным и бесполезным. Что бы об этом ни думали, я буду доволен собой за то, что озвучил вопрос, который показался мне важным с религиозной точки зрения. Ибо, если вампиры реальны, важно отстаивать и доказывать это; а если они нереальны, то в интересах религии важно разуверить тех, кто верит в них, и уничтожить заблуждение, которое может привести к опасным последствиям…
Явление одной девушки спустя несколько месяцев после ее погребения
Флегон, вольноотпущенный кесаря Адриана, в своей книге о чудесном рассказывает следующее. В Траллах, в Азии, известный в городе трактирщик Махатес находился в связи с одной девушкой по имени Филиния, дочерью Демострата и Харитины. В продолжение шести месяцев после ее смерти девушка эта посещала своего любовника. Кормилица этой девушки узнала ее однажды, когда она сидела в комнате Махатеса; тотчас известила об этом мать девушки, но та медлила отправиться в гостиницу. Когда же пришла туда, было уже поздно, все спали, и она ничего не могла узнать. Однако она узнала одежду дочери, и ей показалось, что ее дочь сейчас с Махатесом. Она вернулась на следующее утро, но больше не увидела свою дочь, которая к тому моменту уже исчезла. Махатес рассказал Харитине, что Филиния посещает его каждую ночь в определенное время, и в доказательство