Лишившись последней надежды и единственного утешения, несчастней любого из смертных, что стоят у края могилы, Вальтер отправился назад в свой замок; когда, погруженный в мрачные раздумья, он проезжал через лес, что был неподалеку, внезапный звук протрубившего рога вырвал его из забытья. Вслед за тем он увидел женщину в черных одеждах, на вороном коне; она была похожа на охотницу, но вместо сокола на руке ее сидел ворон; ее сопровождала веселая свита дам и кавалеров. Когда они обменялись приветствиями, он обнаружил, что она следует той же дорогой, и, узнав, что поблизости стоит замок Вальтера, она попросила разрешения остаться у него на ночь, так как уже вечерело. С великой охотой он ответил согласием, поскольку красота незнакомки поразила его, и обликом она невероятно походила на Сванхильду, хоть локоны ее и были каштановыми, а глаза черными и полными огня. В честь своих гостей он устроил пир, и некогда пустые залы наполнил их веселый смех и песни. Так продолжалось три дня, и опьяненный радостью Вальтер позабыл о своих горестях и страхах и был не в силах расстаться с гостями, опасаясь, что с их отъездом замок станет в сто раз пустыннее, чем был прежде, и столь же велико будет его горе. Он предложил незнакомке погостить у него семь дней, а после остаться еще на семь, и та согласилась. Безо всяких просьб она приняла на себя обязанности домоуправительницы, исполняя их так же благоразумно и радостно, как когда-то Сванхильда, и замок, бывший обителью печали и страха, стал местом праздным и отрадным, и горе покинуло Вальтера, уступив место радости. С каждым днем он все сильнее привязывался к прекрасной незнакомке и даже сделал ее своей наперсницей. В один из вечеров они гуляли вместе, вдали от ее свиты, и он поделился с ней своими печалями и поведал свою ужасную историю. «Мой дорогой друг, – сказала она, едва он кончил свой рассказ, – столь благоразумному мужу, как ты, не подобает винить себя в случившемся. Ты пробудил умершую от могильного сна, после чего обнаружил то, что можно было предугадать – у мертвых нет сострадания к живым. Что же с того? Ты не совершишь эту ошибку во второй раз. Ты убил то создание, что снова вернулось к жизни – но ты не лишил его жизни, ведь то была лишь ее видимость. Ты лишился жены и двоих детей, но в твои годы нетрудно пережить и эту потерю. Есть красавицы, что охотно разделят с тобой ложе, и ты снова станешь отцом. Тебя страшит посмертная участь? Иди, спроси у мертвых, что лежат в могилах, страшит ли их она». Так она поддерживала и ободряла его, и в короткий срок от его былой печали не осталось и следа. Он воспылал былою страстью к незнакомке и просил ее руки, и она не отказала ему. Через семь дней они сыграли свадьбу, и самый фундамент замка, казалось, задрожал от безудержного пиршества. Вино лилось рекой, беспрестанно передавались кубки, невоздержанность достигла предела, и взрывы хохота, граничившего с безумием, слышались в толпе, сопровождавшей незнакомку. Вскоре Вальтер, разгоряченный вином и любовью, повел свою невесту в спальню для новобрачных… но что за ужас! Едва он сжал ее в своих объятьях, как она обратилась исполинской змеей, и раздавленный ее убийственными кольцами, он принял свою смерть. Стены покоев охватил огонь, и спустя несколько минут пламя объяло весь замок; когда же с чудовищным грохотом рухнули его стены, раздался голос, провещавший: «Не тревожь мертвых!»
Перевод В. Чарного
Аврелия
Эрнст Теодор-Амадей Гофман
Этот рассказ, написанный в 1819-1820-х годах и вошедший в состав сборника «Серапионовы братья» вместе с прочими двадцатью восемью, нехарактерен для творчества Гофмана. Он не имеет прямого отношения к темам, которые обычно ассоциируются с Гофманом – темная сторона человеческой психики, гипнотические состояния, контроль демонической силой и психологический феномен