Черника явно заметил, что последние слова я произнёс сквозь стиснутые зубы, но спрашивать ничего не стал. Вот это мне и нравилось в этом молчаливом темнокожем мужчине. Он никогда не задавал лишних вопросов, всегда выполнял всё, что от него требовалось, и постоянно старался сделать больше. Единственная проблема была в том, что у него имелись свои сковывающие фобии, всё ещё тянувшие его назад.
Хотя, кого я обманываю, у кого их нет?!
Пока образы мёртвых тел детей, накрепко засевшие в голове, не затянули меня в пучину меланхолии и размышлений, я подошёл к двери и дёрнул за ручку. В нос ударил резкий запах машинного масла и формалина. Мы оказались в просторном помещении водоотливного узла метро. Как я об этом узнал? По огромной надписи на балконе второго этажа, где стояло с десяток татуированных фигур.
Все они внезапно замерли, когда увидели, что из двери вышли не их товарищи, а двое неизвестных. Я повернул голову и внимательно осмотрелся, раз уж нас теперь заметили. В центре старого водоотливного узла, когда-то принадлежавшего станции метро, находилась огромная чаша округой формы, вырубленная в бетоне. Она уходила вниз метров на пятнадцать, а может, и глубже. Стены обшиты древними шумопоглощающими панелями, которые всё ещё матово блестели, будто их совсем недавно натёрли машинным маслом.
Вместе с этим я понял, почему Черника называл этих людей «копателями», и зачем все они поголовно носили искусственные глаза. Люди работали в полной темноте, где из освещения были лишь бледные, зелёные, как гниющие зубы рыбы, аварийные диоды. Я поднял голову и заметил едва различимые во тьме подвешенные на верёвках и нелепо вытянутые вниз силуэты.
Секунда ожидания, и осознание пришло само собой.
Тканевые стазис-коконы, свисающие со ржавых труб и балок, качались из стороны в сторону, будто изнутри готовились вырваться созревшие внутри бабочки. Тонкие крепления скрипели, но звук был столь далёким, что я различал его лишь по вибрации металла, которую можно было лишь почувствовать, но не услышать.
Я активировал Нейролинк и только с его помощью смог разглядеть, что каждый мешок был похож на гигантский кокон, внутри которого угадывалось что-то маленькое, что-то человеческое. Руки, колени, иногда даже прижатое изнутри к ткани лицо. Причём некоторые коконы слабо шевелились, нарушая общий тон всего скрипучего оркестра.
— Боги…— сдавленно прошептал Черника. — Там что, дети?
Я и забыл, что у моего спутника у самого имелись искусственные глаза, причём довольно высокого качества, после того как над ними поработала Элли, так что он всё прекрасно видел. Правда всплыла и без моей помощи, но помимо десятков подвешенных на конвейере мешков, которые частично уходили в отверстие в стене, мой взгляд приковала железная клетка в центре.
Она висела над серединой бассейна, и внутри можно было заметить закутанный в кокон силуэт. Внутри явно находился человек, причём довольно худощавого телосложения, и первое, что пришло в голову, — это Фи. Не знаю, почему я решил именно так, и зачем её подвесили в воздухе, но объяснить свои предчувствия не мог.
— О! — раздался хриплый, механический голос человека с искусственной гортанью. — Кто это у нас тут? Неужели Черника?
Слова принадлежали одному из Тысячников, пожалуй, единственному, кто впервые при мне заговорил. В тон его голосу зашевелилась железная клетка, точнее, та, кто находилась внутри. Один из ублюдков дёрнул за рычаг, и по ржавой поверхности тюрьмы прошёл электрический заряд. Я повернулся и посмотрел на Чернику, который заметно побледнел. Да, тот самый Черника, чья кожа была ониксового оттенка. Теперь она казалась серой, местами даже слегка желтоватой и нездорово холодной.
Его испугали не многочисленные коконы, не запертая в клетке девушка, а этот голос. Голос, который для него звучал словно приговор из прошлого. Из тени сначала вышел человек, чьё лицо было изуродовано множеством татуировок, а затем за его спиной загорелись частые белые точки. Это были глаза остальных ублюдков, которых навскидку было человек пятьдесят.
Часть из них выглядывала с балкона второго этажа, поигрывая длинным холодным оружием. Договориться у нас явно не получится, поэтому мысленно я уже начал прикидывать, с кого начну первым. Правда, в моём плане не последнее место занимал Черника, однако здоровяк, скованный страхом, не мог пошевелиться.
— А вот ты переменная — неизвестная, — обратилась ко мне темная фигура, выставляя перед собой заточенное мачете.
Не успел я и ответить, как меня накрыло знакомой волной кибератаки, которую смог отбить мой Нейролинк. Чёрт, у этих уродов есть мозговые импланты? Я судорожно принялся перебирать одного за другим, естественно начав с вожака, но Нейролинк ничего не обнаружил. Тогда если не он, то кто?
Устройство вновь распознало очередную атаку, и в этот раз я решил не сопротивляться. Элли, узнав бы об этом, не ограничилась бы моим виртуальным аватаром и всыпала бы по полной, но мой шаг оказался вознаграждён.
— Пробилась? — прозвучал озадаченный голос у меня в голове. — Я пробилась? Я пробилась! Пробилась! — радостно закричал он с весьма приятными девичьими интонациями.
— У тебя пять секунд, Фи, скоро здесь будет жарко, — мысленно транслировал ей, не открывая при этом рта.
— Мне хватит и двух. Не знаю кто ты, но с тобой Черника, поэтому я тебе доверяю. Делай с ними что захочешь, но ни в коем случае не запускай системы работы конвейера. Она заражена и может сработать неправильно. Внутри всё ещё есть живые дети, ты должен их спасти, про меня можешь забыть!
— Это больше, чем две, но я тебя понял.
— Отлично, отлично! — зачастила она, пытаясь понять, что делать дальше. — Я побуду у тебя в голове, если ты не против? По крайней мере, пока ты не спасёшь этих детей. Пожалуйста!
— Побудь, — коротко ответил и приготовил клинки. — Только сильно не привыкай.
— О! Да у нас тут борзый, — проговорил «копатель», растянувшись в широкой улыбке. — Ну давай глянем, на что ты способен.
Я посмотрел на Чернику, который был бледнее мела — черного такого мелка — и медленно выдохнул. Если хочет стоять как истукан и позволить этим уродам себя убить — вперёд и с песней.
— Дети, помни о детях! — вновь прозвучало в моей голове.
Да понял, не обязательно постоянно повторять. Рука сама полезла в инвентарь чтобы опробовать действие