— Меня больше интересует не зачем, а откуда здесь взялись дети? — вмешалась Седьмая, которая внимательно осматривала искусственные зелёные кошачьи глаза новоприбывшей и жевала тянучку.
У Фи не было ответов на эти вопросы, а даже если и были, то девушка пока недоверчиво смотрела на всех её окружающих, включая Чернику, и не спешила делиться своими мыслями. Сам же здоровяк, как только мы вернулись в бывший бункер Либертала, превратился в заботливого старшего брата, который крутился вокруг сестры и делал всё, чтобы она ни в чём не нуждалась.
Я сидел на краю одной на стуле напротив и внимательно рассматривал нашу гостью. При свете ламп выглядела она совершенно иначе. Её кожа была чуть светлее Черники, и тонкие металлические линии, идущие вдоль её нижней челюсти до самого подбородка, прекрасно подчёркивали принадлежность к профессии даркраннера.
Фи оказалась на голову ниже меня, и судя по мягким на вид рукам, ни разу в жизни не держала оружия. Она сидела, закутавшись в одеяло, всё ещё не сумев согреться, и двумя руками держала кружку со свежезаваренным кофе. Должен признать, не думал, что у такого квадратного бугая, как Черника, будет столь хрупкая и симпатичная сестра.
Знаю, что этот титул был выдан исключительно в виде галочки социального контракта, однако то, как они относились друг к другу, заставляло видеть в них именно родню. Черника крутился вокруг неё, пытаясь убедиться, что она ни в чём не нуждается. Девушка металась от лютой ненависти к безразличию, всё чаще поглядывая на него, когда он отворачивался. Однако не её цвет кожи, недоверие к нам или отношения с братом меня больше всего заинтересовали.
Мне никогда ещё приходилось встречать человека с кошачьими глазами. Нет, речь идёт не о декоративных линзах, которые можно было купить у любого мясника или производителя. У неё действительно были полноценные искусственные зелёные глаза с вертикальным узким зрачком, который выглядел, как приоткрывшаяся дверь в загадочную душу девушки.
Зрачок постоянно то сужался, то расширялся, позволяя читать её эмоции и понимать, как она себя чувствует. Я заметил, что эта часть её персоны привлекла и остальных, особенно Элли, которая явно с профессиональной точки зрения оценивала качество хрома.
Встретили Фи довольно сдержано, но тем не менее дружелюбно. У самой девушки не было других вариантов, так как оставаться в трущобах она больше не могла. С одной стороны, рано или поздно её бы вновь похитила Чёрная тысяча, с другой, надвигавшийся туда для расследования подрыва станции Белый Шов явно захотел бы с ней пообщаться. А учитывая, что в трущобах все жили у друг друга на головах, я бы не удивился, когда какая-нибудь паскуда сдала бы Фи за кровавый полтинник омни.
Именно поэтому она согласилась переждать уличные беспорядки в нашем просторном бункере и помочь с небольшой проблемой. Трев пока не знал, что мы нашли для него конструктора, более того — полноценного даркраннера, ну а я не спешил чтобы ему об этом рассказать. Однако после того, как Фи отдохнёт, придётся взять её с собой в свой карман киберпространства и познакомить с будущей работой, которой она отплатит за своё спасение.
Я посмотрел на Бауха, нашего пухленького доктора, сидящего в заточении уже который день. После того, как я ему прописал вполне заслуженный хук, он старался на меня не смотреть, но, ощутив мой пристальный взгляд, всё же на мгновение поднял голову. Пока остальные знакомились с Фи, расспрашивая, как она оказалась в плену, мне удалось привлечь к себе внимание доктора и кивком отозвал его в сторону.
Мастерская Элли была пуста и прекрасно подходила для короткой частной беседы. Я облокотился спиной на заваленный железом верстак, сложил руки на груди и посмотрел на мнущегося в дверях человека.
— Как продвигается прокачка биоинженерии? — первым заговорил доктор, явно пытаясь оттянуть неприятный момент.
Я взглянул на третий уровень физиоморфа из пяти и ответил:
— Первую ветку прошёл наполовину, приму следующий коктейль через три часа.
Баух кивнул.
— Это действительно поразительно, с какой скоростью адаптируется твоё тело к изменениям. Хотя ещё не было человека с уровнем генетического импринта в три целых и одну десятую. Когда закончишь с физиоморфом, следующим шагом советую приступить к Нейросинтезу. Ты уже поднял его на первый уровень после твоей тренировки нервной системы, но в дальнейшем процесс будет немного отличаться. Ты и дальше станешь пить эликсиры, которые являются базой для всего процесса, но придётся добавить ещё и трёхразовый приём нейролептиков и серотонина. Я уже составил для тебя программу, так что как будешь готов, мы можем…
— Баух, — прервал его холодным, практически замогильным голосом. — Ты ведь понимаешь зачем я тебя сюда позвал?
Мужчина сгорбился, выставляя под мой безжалостный взгляд свою растущую лысину, закрыл за собой дверь и коротко выдохнул:
— Да… ты ведь понимаешь, что я никакого отношения к этому не имею? Моя работа велась исключительно с геномом экскувиаторов, и мы трудились над исследования эффекта реакции.
Я не спешил делать выводы, поэтому наклонил голову и добавил:
— А затем этот выделенный геном подсаживали химически бесполым детям и превращали их в мутантов. Ты и старуха — единственные знакомые мне люди, которые плотно вращались в этой среде и имели доступ.
Вдруг дверь за Баухом открылась, и в мастерскую зашла сама женщина. Вообще стоит сказать, что она обладала нечеловеческой способностью появляться именно тогда, когда требовалось её вмешательство. Если бы не знал её лучше, то подумал, что простая с виду старушка — на самом деле всевидящая ведьма.
— Не стоит ругать ученика, мой мальчик, — заговорила она, жестом показывая Бауху подвинуться. — Когда ему предложили присоединиться к проекту в лабораториях верхнего аппарата и получить доступ высочайшего уровня — он отказался, так как понимал, что променяет науку на создание очередного оружия.
Я прищурился, пытаясь понять, к чему она вела, и спросил напрямую:
— Но тебе известно больше?
— О Белом шве? — уточнила та, разгибая старческую спину. — То тут, то там кто-то постоянно упоминал проект мутантов, но дальше слухов не уходило. Тебе, наверное, интересно, почему используют именно детей? То тут ответ прост — из-за их гибкости.
Баух молча кивнул, молча подтверждая слова наставницы, и продолжил:
— Геном — штука сложная, а у взрослого она уже полностью сформирована. Из глины удобнее лепить, когда она всё ещё влажная и горячая, а вот застывшую можно только сломать. ДНК ребёнка — это и есть