Мы смотрели друг на друга, словно ждали команды, выстрела, удара гонга, да чего угодно, лишь бы начать резню. Однако, осознав, что я не собираюсь на них нападать, по крайней мере, пока, они демонстративно начали заниматься тем, для чего и пришли. Рядом с ними закрутились ранее невиданные мной существа, суетясь под ногами своих хозяев.
Они были похожи на исхудавших, сгорбленных людей, которые большую часть своей жизни просидели в клетке. От этого их спины больше не разгибались, а те остатки волос, которые у них были, болтались жидкими прядями. Твари больше походили на бледнокожих мелких гоблинов, нежели на людей. У них были зашиты рты, на глазах отсутствовали веки, что придавало им вечно удивлённый вид, а чёрные обмотки, которые те называли одеждой, пожалуй, можно было сравнить с нелепо натянутой на тело половой тряпкой.
Если правильно понял, то в их задачу входило мародёрство. Прежде, чем детей поместят в капсулы и увезут на продажу, с них снимали одежду, забирали всё, что может быть ценным, и оставляли голышом. Я понял это после того, как один из этих упырей потянул свои костлявые пальцы к вымазанному в грязи платьишку девочки и потянул на себя.
Ноту колыбельной песни прервал раздавшийся выстрел. Я держал пистолет в вытянутой руке, а из его дула шел дымок. Даже несмотря на то, что нейрококтейль всё ещё лежал нетронутым в моём инвентаре, на глаза постепенно наползала красная вуаль.
— Фи…
— Подожди, ещё не время…
Существо с аккуратной дырочкой между глаз упало на холодный пол и замерло с предсмертной гримасой. Остальные метнулись за своих хозяев, и мне на мгновение показалось, будто я заметил нечто знакомое, нечто… фиолетовое…
Крысоловы разом направили на меня оружие, но отказывались атаковать. Видимо, они так же подчинялись матери и не могли устроить резню на территории Яслей. Это одна из версий. Вторая, правда, была более вероятной. Если дети поймут, что никакой свободы нет, что грохот выстрелов — это на самом деле смерть, и исходит она из «Угла», то вряд ли кто-нибудь из них пойдёт сюда добровольно. Вот только уроды ещё не знали, что в тот момент, когда я впервые спустился на устланный костями пол, их «добыча» подошла к концу.
Я медленно опустил руку, и пистолет исчез в ячейке моего инвентаря. Нет, такая смерть для них будет слишком быстрой и лёгкой. В последние секунды своей жизни ублюдки будут видеть только моё лицо и брызжущую в него кровь товарищей.
Вуаль окрасила мир в красный цвет… я шагнул вперёд.
Крысоловы забыли про детей и сфокусировали всё внимание на мне. Удивительно, но никто из них не дрогнул, будто опасался угрозы куда более существенной, чем я. Как же они ошибаются. Я, едва сдерживая нарастающую ярость, ждал, пока голос Фи позволит спустить внутреннего зверя с цепи. Мои руки чесались, разум требовал крови, а в голове крутилось всего одно слово на повторе: «Убей, убей, убей».
Взвинченные до предела чувства позволяли мне ощущать страх каждого Крысоловова. Он питал меня изнутри, заставлял идти вперёд, даже когда на меня смотрела дюжина стволов, направленных прямиком в грудь. «Убей, убей, убей», — твердил разум, не забывая напоминать то, что происходило целыми короткими поколениями с этими детьми.
Когда я подошёл почти вплотную к порогу двери, в наушнике послышался хрип помех, сквозь который раздался голос Фи:
— Вперёд!
Свет потух во всём комплексе, впереди послышались удивлённые вздохи, а на моих губах растянулась довольная улыбка. Дан старт резне.
Я моментально приблизился всего за долю секунды и, запоминая, где лежали дети, широко рубанул. Тёплая жидкость брызнула на лицо, руки и шею. Несмотря на полную тьму и густой дым, я отчётливо видел силуэт каждого Крысолова, очерченный для меня красными линиями. Нейролинк направлял мои движения, и всё, что мне оставалось, — это скакать от цели к цели, убивая всех по очереди.
Удар, за ним ещё один. Контуры силуэтов рвались на глазах, словно кто-то случайно проходил по ним канцелярским ножом, чертя тонкие линии. Раздались первые выстрелы. Несмотря на своё молчание, Крысоловы всё же были обычными людьми, которым, как и остальным, не чужды человеческие эмоции. Я быстро вычислил стрелка, отрубил ему руку, вонзил клинок в шею и резким движением сорвал голову с плеч.
Осталась половина.
В процессе под ногами шмыгнула какая-то тень, очень похожая на существ, которых Крысоловы использовали в качестве рабской силы. Я, не глядя, саданул по одному ботинком, отправив в полёт, и атаковал оставшихся. Всё происходило слишком быстро, но для меня время буквально замедлилось. Они не успевали и сдвинуться с места, а даже если бы оказались чуточку быстрее, то это всё равно не спасло бы их.
Краем глаза заметил, что четверо пытались скрыться, но ловушка Фи захлопнулась, закрыв их в промежуточном шлюзе вместе со мной. Я на всей скорости приблизился и убил сразу двоих, вогнав в спины раскалённые клинки. Запахло жжёной плотью. Оставшиеся Крысоловы, осознав, что спасения нет, прокусили капсулы с ядом, решив умереть на своих условиях. Ну уж нет. Пока вещество не успело попасть в желудок, я убрал клинки и принялся убивать их голыми руками.
Череп первого превратился в месиво из костей, мозгов и мозговой жидкости. Он с хрустом разбился о холодную стену шлюза, просачиваясь меж моих пальцев. Я тут же развернулся и ощутил, как вся накопленная ярость достигла своего пика. Перед глазами остался последний контур человека, который познает невыносимую боль перед смертью.
Мне удалось поднырнуть и провести короткую серию ударов в корпус, ломая ублюдку сразу все рёбра, но этого казалось мало. Мне удалось прижать его к стене и пинком правой ноги превратить его руку в бесполезную кожаную плеть, полную мелкой костной крошки, затем повторил то же самое с левой и занёс кулак для последнего удара.
Крысолов к тому моменту был уже мёртв, но из меня вышла не вся ярость. Я продолжал лупить кулаками даже после того, как силуэт врага превратился в одно большое красное пятно. Руки срывались, чаще били в металлическую стену, нежели в плоть, а когда от него не осталось ничего, кроме груды мяса, я наконец выдохнул и отступил.
Кровь. Крови было столько, что её можно разливать по вёдрам и ставить в погреб до следующей зимы. В какой-то степени я был рад, что дети лежали без сознания, но