— Эй, эй… братан, — послышался со спины знакомый шепот. — Это я, Мышь. Ты уже закончил? Шустро ты… Эй, слушай, не хочу тебя злить там и так далее, но мне до жути интересно, ты чем заняться собираешься-то, а? Ну это я к тому, что ты вроде бы как Мямлю грохнул, а ногами еще своими ходишь, даже ежом не сделали.
— Долг на меня повесили, — ответил я после нескольких секунд раздумья. — Вот как отработаю, так меня и грохнут. Раз уж ты пасть раскрыл, то говори, где у вас честный раб-арестант может кибы раздобыть? Причем быстро и необязательно безопасно.
Мышь задумался, почесал лёгкую щетину на отвислом подбородке и прошептал:
— А зачем тебе киба? Не, братан, я к тому, раз жив пока долг висит, может эт самое, пускай и дальше висит?
Ростом Мышь отставал от меня ровно на голову и на моём фоне выглядел как жертва концлагеря. Я в свою очередь ходил в смертниках всего два дня и еще не успел потерять накопленную массу. Паренек, которому не дашь больше двадцати, сделал несколько шагов назад, выставил перед собой ладони и спешно затараторил:
— Ладно, ладно, дай подумать.
Я заметил, как рядом прошла группа довольных головорезов, выковыривая остатки завтрака из зубов, и добавил:
— Пошли, стоять у всех на виду не лучшая затея, по пути расскажешь.
— Куда идем? — моментально согласился тот.
— Я иду по делам, а ты идешь за мной и подробно всё рассказываешь. Начинай.
— Ну смотри, — Мышь откашлялся и, размахивая руками, заговорил. — Вообще вариантов много, но твоя смертниковская жопа, то есть, прости, душа, может претендовать лишь на парочку. Получать ежедневные задания в надежде на дубль или насильно отобрать у другого. Второй вариант, правда, опасен, так как система может оштрафовать, но это если заметит.
— Так. Отсюда по подробнее. О каком дубле идёт речь и что за штрафы?
— Дубль, дубль, — повторил Мышь, ожидая, что со второго раза до меня дойдет. — Дубль. Двойная награда то бишь. Вылетает она исключительно редко, но зато метко. Можешь в общем за выполненное задание получить в два раза больше кибы. Еще система иногда подкидывает личные испытания, проверить способности наёмников, но смертникам выпадает лишь иногда. Да и многие отказываются. Риск, понимаешь, слишком велик. Я вот всегда говорил, что без риска и награда не сладка. То бишь представь, ну вот какой смысл, если…
— Ты его хоть раз получал? Испытание.
Мышь покачал головой и грустно ответил:
— Нет, но не в этом дело. Получить возможность – это полдела. Вот выполнить! Тут нужны настоящие, большие, волосатые…
Краем глаза я заметил, как двое утаскивали визжащую рабыню в тряпье в один из металлических контейнеров. Кажется, сейчас начнётся веселье. Решил проигнорировать процесс, отвернулся и выпалил:
— С остальным я сам разберусь, что насчёт штрафов? Что делают со штрафниками?
— Уф! — нахмурился Мышь. — Ладно тебе, не спеши ты так. Всё расскажу. Вы, свежераспечатаные, такие торопыги! Только глаза открыл, а ему уже всю информацию подавай. Где кибу раздобыть? Где пожрать подешевле? Где бабе засадить, причем так, чтобы член на следующее утро не отвалился. Я бы на твоем месте не спешил, время, братан, — это всё что у тебя осталось.
— Слова настоящего раба, — коротко бросил я в ответ и взглядом дал понять, чтобы тот приступал к продолжению своего рассказа.
Кажется, убийство Мямли придало мне некий авторитет в глазах местных смертников. Что ж, не бывает худа без добра.
Мышь сглотнул и покорно заговорил:
— Думаю ты уже заметил, что помимо ватаг и бригад, конечно, всем здесь заправляет система. Она тебе и мать, и отец, и принтер, и киба. Не смотри, что кругом одни маньячины, даже они подчиняются правилам. Если коротко, то беспредельничать, как ты, никому нельзя. Почему, ты думаешь, о тебе вся бригада говорит? Смертник нагло убил члена ватаги, а система молчит. Никому не выдает задание на твою ликвидацию.
Вопрос хороший, но разбираться почему все еще жив – занятие так себе. Лучше сосредоточиться на том, чтобы таким и остаться.
— Какой штраф полагается за убийство? Тут вообще никого не убивают?
— Убивают, еще как, просто всё это должно пройти через одобрение. Оскорбил тебя кто – докажи, и система оштрафует его или даст разрешение на убийство. Кинули на лут? Опять же – докажи, но это всё доступно только рабочим наёмникам, ну и всем остальным, уровнем повыше. На обычную драку системе плевать, а вот если покалечишь серьёзно или вообще убьёшь, — с последними словом, он с намеком посмотрел на меня, — то вот тут лучше начинай молиться священным богам Кокона. В лучшем случае, поставят на лут. Могут забрать имлант или конечность.
— Это как?
— Ну представь, сломал кому руку, причем так, что он работать ею не сможет по прямому назначению. Отдавай свою, пускай тот носит, а ты знать будешь.
— А как же тот факт, что я без руки останусь и не смогу работать?
Мышь впервые звонко расхохотался, хлопнул в ладоши и ответил:
— Ну так нафига тебе принтер две руки напечатал? Чтобы ты наяривал в два ствола? Нет, выбор профессии конечно за тобой, братан, но в целом пойми одно. Тут у кого больше доказательств, тот и прав.
— Ты хотел сказать, правды? У кого больше правды?
Мышь вновь улыбнулся кривой улыбкой, но поймав на себе мой грозный взгляд, резко стушевался и произнёс:
— Правды, братан, у тебя может быть больше чем кибы, только вот кому до этого есть дело?
Ясно, значит, местные нравы не сильно отличаются от тех, которые намертво были выжжены в моей памяти. Система, может, и старалась поддерживать баланс в социальной экосистеме, но даже всевидящее око не всегда могло уследить за происходящим вокруг. Полезно знать, главное, самому не стать жертвой пробелов в системе законотворчества.
Желудок вновь дал о себе знать и, к сожалению, одной информацией не будешь сыт. Мы прошли мимо улицы шлюх, откуда тянуло кисловатым запахом и женскими стонами, завернули за оружейный склад и вышли на широкую дорогу. Странно, но всё